— Сделаем, тащ командир.

Подвинув карту своему заместителю в куцей цепочке командования взводом, Морозова вытянула из планшетки простой карандаш, однако дополнительно нагрузить своего «замка» уже не успела: со стороны лестницы послышались сдавленные чертыхания пополам с невнятным бормотанием. Затем звонко щелкнул настенный тумблер-выключатель, и в тусклом сиянии засветившихся под потолком автомобильных фар проявился пожилой партизан, подслеповато рыскающий глазами по грязноватому полу в поисках слетевших с головы очков.

— Рядом с левым сапогом, Микалай Дорофеич.

— От же бисовы ступеньки… Благодарствую, Александра Володзимировна! Я чого пришел-то: доложить, шо приказ ваш выполнен в наилучшем виде!

Благожелательно кивнув партизану, разменявшему седьмой десяток своей непростой жизни, лейтенант поинтересовалась:

— И где?

— Так вы же сказали, шо под него еще небольшой столик надо собрать: вот, на нем и стоит. Мы этот козелок-времянку рядом с курилкой сообразили — немного на отшибе, значится.

— Очень хорошо, Микалай Дорофеич: сейчас приду принимать вашу работу.

Пока рукастый и подслеповатый партизан осторожно выбирался на свежий воздух, Саша закрыла хранилище отрядных штабных бумаг и знамени, выключила радиоприемник, пристроила на голову пилотку с медно-коричневым кантом и мобилизовала сержанта и гефрайтера:

— За мной.

Открыв для них свою комнату-отсек, начальственно указала пальчиком на верхний из угловатых чемоданов и две канистры, на ручках которых были повязаны лоскут парашютного шелка и кусок шинельной ткани.

— Аккуратно берем и несем к столику возле курилки.

Переглянувшись, сержанты беззвучно распределили груз между собой и потопали с ним на выход, успев заметить, как из своей радиорубки навстречу им выглянула радистка Катерина, передавшая лейтенанту лист с благополучно расшифрованным и на два раза перепроверенным сообщением из штаба Минской партизанской бригады. По всей видимости, достаточно важным, потому как лиловоглазая оберхельферин достаточно равнодушно оглядела стоящий на импровизированном столике небольшой дубовый бочонок литров этак на пять — и опять вернула внимание половинке бумажного листа с десятком написанных на нем фраз, и прикрепленным скрепочкой листом шифроблокнота с использованным при сеансе одноразовым кодом.

— Ну, шо скажешь, Александра Володзимеровна? Как оно?

Помедлив, заказчица сложила и убрала в нагрудный карман послание из далекого штаба, и уже внимательнее пригляделась к овальной дубовой емкости, на одном из донцев которого партизаны выжгли нарисованное ей клеймо, а на крайних латунных обручах выбили короткие фразы на немецком.