— Дядя Серго, последний вопрос…
— Ну?
— Скажи, почему у нас такие большие потери?
Звучно хмыкнув, еще недавно бывший добродушным дядюшкой член Политбюро с легким холодком напомнил кадровому артиллеристу:
— Войны без потерь не бывает. Но вообще…
Поймав рукав чужой шинели и подтянув ее хозяина поближе, один из вождей СССР признал за Государственным комитетом обороны небольшой грешок:
— Мы немного подправляем статистику по нашим раненым и погибшим — в большую сторону. Чтобы союзнички видели, с каким трудом мы сдерживаем натиск фашистских орд, и не просили… Разного. И так английский посол в Наркомат иностранных дел почти каждый день бегает… Надоел, как не знаю кто!
Протянув для прощального рукопожатия крепкую ладонь, Киров поглядел на загрузившегося его откровениями собеседника, улыбнулся и тоном добродушного дядюшки, делающего любимому племяннику долгожданный подарок, напомнил:
— Приводи дела в отделе в порядок, Яша, и готовься: самое большее через две недели поедешь воевать…
Глава 6
Натирание обуви свежей ваксой со стороны было очень похоже на своеобразную медитацию: прикрыв глаза, молоденькая брюнетка в форме вспомогательной штабной службы люфтваффе раз за разом размеренно водила тряпочкой-бархоткой по черной коже, доводя ее поверхность до идеала, выражающегося в глубоком и равномерном глянцевом блеске. В прекрасных лиловых глазах оберхельферин [1] царила полная безмятежность, а изящные ушки были скрыты за грубыми наушниками, провод от которых сползал по ее округлому плечу на столик — и уходил в прямоугольную коробку бывшей немецкой радиостанции для бронетехники, переделанной в довольно приличный радиоприемник. Казалось, ничто в мире не способно отвлечь ее от доведения до совершенства собственноручно сделанных ботинок… Однако стоило ее подчиненному начать спуск в командирскую землянку, жгучая красотка с явными испанскими корнями все же завершила свое занятие, после чего неторопливо сдвинула в сторону левый наушник, услышав почтительное обращение на неплохом хохдойч:
— Не помешал товарищ оберхельферин?
— Нет. Присядь пока.
Кивнув, деловитый гефрайтер в серо-синей флигерблузе [2] люфтваффе с нашивками авиационного механика спокойно присел за стол в штабном отсеке советского партизанского отряда. Немного повозился с ремешком своей полевой сумки — и начал перекладывать стопочки бумажных треугольников в грубовато сшитую брезентовую торбочку, где уже лежало с полсотни таких же самодельных конвертиков полевой почты РККА. Закончив, молодой ариец обстоятельно отчитался на чистом русском языке: