— Красиво. И прямо… Пробирает.

Немного помолчав, осторожно полюбопытствовал:

— Это ваши?

Покачав головой, Александра честно призналась — одновременно с этим перенастраивая радиоприемник на волну вещания английской новостной службы Би-Би-Си:

— Нет, одного очень талантливого поэта и певца. Дай-ка мне.

Уважительно покачав головой, начинающий ценитель поэзии послушно передал заполненный на треть лист; следом отдал и чернильную ручку, золотое перо которой всего за несколько минут изобразило на бумажной глади небольшой портрет-миниатюру Вилена. Пока он недоверчиво-радостно разглядывал свое изображение, а затем эксплуатировал на износ трофейный химический карандаш, выплескивая свои чувства к далекой, но нежно любимой супруге — лейтенант Морозова вновь смежила веки и замерла, слушая английскую версию вечерних новостей. Меж тем, в командирскую землянку пожаловали очередные ее подчиненные: первой до штабного отсека дошла ефрейтор Асмолова, наряженная по советской армейской моде «осень-41» в новенькие шапку-ушанку, темно-зеленую телогрейку и ватные штаны. Большая земля не забывала про белорусских партизан, регулярно отправляя по их душу бомбардировщики «Пе-2» с разнообразной полезной загрузкой — и неделю назад несколько таких «авиабомб» прилетели и по отряду «Чырвоная зара». В ходе полуночного налета одинокого «Петлякова» на окрестности фальшивого партизанского лагеря, короткая серия из четырех плотно увязанных тюков с комплектами зимней формы успешно поразила колхозное картофельное поле. Одно из, если точнее. И даже более того, первая «авиабомба» с изумительной точностью попала по одному из разложенных треугольником ярких костров, а последняя шмякнулась почти на голову председателю отряда. Товарищ Брагин опрометчиво думал, что если он отойдет на сотню метров от огненного маяка, это надежно убережет его от меткости сталинских соколов — однако те наглядно доказали, что при желании достанут любого, и никакая ночь им в этом не помеха…

— Тащ лейтенант, разрешите доложить?

Вернувшаяся с планового радиосеанса связи ефрейтор Асмолова резко замолчала и осторожно попятилась обратно в коридор. Где тихонечко открыла дверь своего небольшого служебного отсека для сержанта Каланчова, дабы тот мог занести внутрь брезентовую сумку с отрядной радиостанцией «Север-2-бис» и связку секций сборно-разборной антенны. А затем, поблагодарив и выпроводив галантного кавалера прочь, засела за расшифровку сообщений и распоряжений из штаба Минской партизанской бригады — коих в этот сеанс пришло больше обычного. Что же до заместителя командира взвода, то он, проверив как там висит на гимнастерке его новенькая медаль «За Отвагу», осторожно потопал в штабной отсек — где громким шепотом поинтересовался у сослуживца-приятеля: