— Чщ-чщ-чщ, тихо, не говори, слушай.
Я отпустил ее волосы, погладил по голове, заправил прядь за ухо. Она перевела безумный взгляд на стул. Парень сидел неподвижно, зафиксированный хомутами, его глаза были расширены от ужаса, а по лицу катился крупный пот, но парализующий укол лишал его возможности издать хоть звук.
Я растирал слезы по ее щекам и продолжал говорить ей на ухо, касаясь его губами и вдыхая ее запах.
— Ты можешь плакать, — прошептал я. — Ты будешь плакать. Но если ты посмеешь орать… или сопротивляться, я сниму с него кожу. Отрежу ему член и заткну им твой рот. Поняла меня?
Она мелко, судорожно закивала, задыхаясь от беззвучных слез. Инстинкт самосохранения сработал безупречно — она зажала рот ладонями, превращая свой крик в глухой, едва слышный скулёж.
— Вот и умница, — я погладил её по растрепанным волосам. — Всё будет хорошо. Вы будете жить долго и счастливо после того, как я уйду. Если ты будешь делать точно так, как я скажу.
Я выпрямился и достал свой идеальный, сверкающий в синеве телевизионного экрана нож. Металл хищно блеснул в темноте. Я посмотрел на неё сверху вниз, широко, искренне улыбнулся и расстегнул пряжку ремня на джинсах.
Тяжелая, сырая земля с глухим стуком падала в яму. Комья летели прямо на лицо парня, засыпая широко распахнутые, остекленевшие глаза.
На часах было почти пять утра. Холодный туман окутывал глухой перелесок за заброшенной промзоной, превращая меня в размытую тень с лопатой в руках.
Каждый удар, каждый ком земли отдавался в голове рваными, лихорадочными флешбэками ушедшей ночи. Избавиться от них было невозможно. Извращенный ночной экстаз в утренних сумерках обернулся грязным, удушающим кошмаром.
Удар. Лопата с хрустом вонзается вглубь.
Вспышка. Безумные, истошные крики. Кровь брызжет из её носа, пачкает разбитый рот, заливает покрывало, пока я с животной, яростной силой вдалбливаюсь в её дрожащее тело.
Бросок. Тяжелый ком сваливается на дно.
Вспышка. Мой собственный голос, требующий, чтобы она просила еще. Чтобы умоляла не останавливаться.
Снова удар. Металл скрежещет о корни.
Вспышка. Мои руки, сжимающие ее горло. Её опухшее от слез и побоев лицо.
Еще бросок. Земля глухо ударяется о плоть.
Вспышка. Сверкающее лезвие ножа в моей руке. Кожа с тихим звуком расходится под острием, комната взрывается новым криком. А привязанный к стулу парень захлебывается слезами от собственного бессилия.
Я резко замер. Воздуха в легких критически не хватало. В горле встал стойкий, невыносимый привкус железа и желчи.
Я выронил лопату — металл со звоном ударился о камни. Ноги подкосились, и я рухнул на колени прямо в сырую траву у края разрытой могилы.