— Трап, мсье! — крикнул Греве. — Трап, чтоб вас черти взяли!
Литератор, увлёкшийся зрелищем развернувшегося внизу побоища, пробормотал что-то извинительное, перевалил через борт смотанную в рулон верёвочную лестницу. Та полетела вниз, разворачиваясь, нижний конец повис футах в десяти над землёй.
— Слишком высоко! — взвыл Греве. — Матвей, в бога душу тебя, снизься хоть самую малость, не дотянутся ведь!
Осадчий, наконец, справился с перезарядкой «перечницы», но стрелять было больше не в кого. Склон был пуст, лишь висела, зацепившаяся за острый уступ изломанная фигура одного из нападавших. Большую часть площадки с костром заслонял другой борт — и Греве с ротмистром и литератором, который, справившись с трапом, взялся, наконец, за оружие, припали к ограждению и вели беглый огонь по чему-то, не видному ни Осадчему, ни замершему у штурвала Матвею, ни копошащемуся возле механизмов Шассёру.
— Берегись, сзади! — заорал Бёртон. Остелецкий развернулся на каблуках — со стороны обрыва надвигалась громада воздушного корабля, гремящая очередями, озарённая электрическим сиянием прожектора, но из-за костра уже катилась рычащая и воющая волна. Бёртон сделал шаг навстречу изгоям, встав между скалой и костром — какая-никакая, а защита! — и угрожающе поднял дубинку. Очереди смолкли — и тут же сменились частыми ружейными хлопками. Вениамин обернулся, задрав голову — то ли две, то ли три фигуры припали к борту, лица их озаряли вспышки выстрелов. Гондола была уже над площадкой, пули косили оборотней, но их всё же было слишком много. Вот один отлетел, отброшенный ударом дубинки англичанина, вот второй получил факелом в разверстую пасть, вот третий попытался затормозить, но с разбегу влетел в костёр и с воем, дымя подпаленной косматой шкурой, кинулся прочь, в темноту. Пули с «Капитана Немо» продолжали лететь, и Вениамин увидел, как из гондолы упала, разворачиваясь на лету, верёвочная лестница — и повисла, не доставая футов десяти-двенадцати до земли.
— Ниже, ниже! — он махнул палкой, показывая, как именно нужно снизиться. Из гондолы заорали в ответ, и в этот самый момент Бёртон, отбивающийся от наседающих изгоев, шагнул назад, споткнулся, повалился на спину — и скрылся под лавиной мохнатых, воняющих мокрой псиной туш.
[1] Речь идёт о морской сажени, в которой 183 см.
в которой крейсер Её Величества «Карисфорт» поворачивает к осту, барон Греве задаёт вопросы, а «Капитан Немо» трещит по швам.
Кептен Стивенсон опустил подзорную трубу.
— Концевым «Челленджер» — сообщил он. — Заслуженная посудина, хотя, старьё, конечно. Пятьдесят восьмого года постройки, участвовала в военной экспедиции к берегам Мексики, гоняла дикарей на Фиджи. В семьдесят втором снова отправилась в экспедицию — на этот раз в океанографическую, снаряжённую Королевским научным обществом с подачи Чарльза Томпсона из Эдинбургского университета…