Эта часть плана представлялась Кухареву достаточно туманной –отыскать нужную точку в самом сердце Африки, в местности, на которую не то, что карт, но и простейших кроков нет это вам не жук чихнул! — однако он старательно, из ночи в ночь поднимался на вершину, устанавливал на станок очередную ракету и запускал её к восторгам собравшихся у подножия холма аборигенов. Вот смеху-то будет, предвкушал он, когда вместо рассыпающих искры огней они обнаружат над своей головой летающее чудовище размерами не уступающее всей их деревеньке! Разбегутся, небось, и ещё долго носу не будут казать возле страшного холма…
в которой воздухоплаватели обсуждают планы на будущее, Сергей Казанков получает новую депешу, а капитан Ледьюк принимает самое важное в своей жизни решение.
— Христом-Богом молю, поосторожнее, Игнат Егорьич! — попросил Матвей. — Баллоны не подожгите!
— Поучи жену щи варить! — буркнул в ответ бывший унтер. — Я, пока ходил на мириканском китобое, знаешь, сколько таких ракет запустил? Несчитано!
— А зачем они на китовом промысле? — осведомился Жюль Верн. Литератор при своей громадной эрудиции во всём, что касается морской жизни, никогда не упускал возможности узнать что-то новое.
— Да, действительно! — поддакнул Матвей. — Что-то не складывается! Вы что, ракеты к гарпунам прикручивали, чтобы те летели дальше?
И-и-и, дярёвня! — отозвался Осадчий. — Тоже скажешь — к гарпуну… А без ракет в этом деле никуда. С китом, особливо кашалотом, ведь как: сперва берут на гарпун, а после он тянет вельботы, порой сутки или двое, пока не выдохнется. А судно следом идёт, чтобы после того, как кита добьют, взять вельботы на борт, ну и добычу разделать. Только за крупным кашалотом поди, угонись — он и с вельботами на привязи любому кораблю даст фору, даже при попутном ветре. А ежели ветер противный, да ещё туман, али дождевая полоса? Вот и приходится обшаривать огроменный кусок моря, а чтобы заметнее было — пускают время от времени ракеты, осветительные и сигнальные. А люди в вельботах цепляют на багры масляные фонари и поднимают повыше — ракет-то у них нетути…
Матвей представил себя на месте матроса, сидящего в вельботе посреди Южного Океана. Рядом, на волнах покачивается туша кашалота, холодный ветер порывами задувает от берегов Антарктиды, но не может разогнать стылый туман, от которого и бушлат, и канаты и остальное имущество мгновенно пропитывается влагой. И не видать ни зги — всё съедает непроницаемая молочная пелена, ни мачт родного китобойца, ни тусклых огоньков взлетающей ракеты. Только дрожит над головой в такт раскачивающемуся вельботу тусклый огонёк фонаря, в котором сгорает китовый жир, и пальцы костенеют на древке багра, поддерживающего эту единственную надежду снова увидеть родное судно…