— Медведей нет, — вру я с абсолютно серьезным лицом. — Только горные козлы. И соседи.

Я киваю в сторону участка слева. Там стоит дом — мощный, каменный, двухэтажный, с огромными панорамными окнами и крышей из темного металла. Он выглядит дорого. Не по-деревенски, а по-столичному шикарно. Вокруг идеальный порядок: скошенная трава, кованые ворота, никакого хлама. И ни души. Ни огонька в окнах.

— Какой-то брутальный особняк, — присвистывает Маринка. — У кого там деньги такие?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Бабушка говорила, что там живет какой-то местный бизнесмен. Тихий. Никого не трогает.

— Значит, и мы его трогать не будем, — резюмирует Игорь и первым тащит сумку в дом.

Мы заносим вещи, распределяем комнаты, открываем настежь окна, чтобы выветрить затхлый запах зимы. Я ставлю на плиту чайник, хотя на улице плюс двадцать пять, и мы все, наверное, сваримся от жары, если не уйдем в тень. Но вечером, когда солнце начнет садиться за гребень хребта, станет идеально.

К семи часам у нас готов костер. Я развела его в старом мангале, который нашла в сарае, — чугунном, тяжелом, бабушкином. Мы соорудили нечто вроде сидячего круга из пней и принесенных с собой складных стульев. Маринка колдует над шашлыками, Игорь настраивает свою огромную колонку, которую он, конечно же, припер с собой, несмотря на мои протесты.

— Игорь, сделай погромче, — командую я, разливая вино по пластиковым стаканчикам. — Мы же отдыхаем!

Из колонки вырывается Deep House. Низкий, тягучий бас расползается по поляне, смешиваясь с треском дров. Мы смеемся, танцуем, обнимаемся. Алкоголь ударяет в голову быстро — после долгой дороги и на голодный желудок. Я теряю счет времени. Кажется, уже час, а может, два. Небо начинает темнеть, высыпая первые крупные звезды. Я жмурюсь от удовольствия, запрокидывая голову.

— Лен, ты офигенная! — кричит Маринка, размахивая шампуром. — Ты молодец, что вытащила нас из этого гадюшника!

— Ага, — киваю я. — Мне это было нужно как воздух.

Я делаю глоток вина и вдруг чувствую на себе взгляд. Такой странный, физически ощутимый, словно кто-то провел холодным пальцем по позвоночнику. Я оборачиваюсь в сторону соседского участка. Там темно. Но — нет. Я вижу. На крыльце стоит фигура. Мужская. Высокая, широкая в плечах, с неестественно прямой спиной. Он просто стоит и смотрит на нас. В руке у него — бокал или кружка. Я не вижу лица, только силуэт на фоне почти черного неба.

— Чего он смотрит? — шепчу я Маринке.

— Кто?

— Сосед. Вон, на крыльце стоит.

— Да ему просто скучно, — отмахивается подруга. — Завидует нашей компании.