— Я ни в кого не играю, — ответила я, пытаясь высвободиться. — Я просто делаю свою работу.

— Твоя работа — подчиняться мне. Но ты не подчиняешься. Ты бунтуешь. И это заводит меня так, что я готов разорвать тебя на части.

Он встал, резко, и теперь я оказалась между ним и столом. Его руки легли на мои бёдра, сжимая их через тонкую ткань юбки, которую он велел мне надеть длиннее — я послушалась, но она всё равно была короткой. Он приподнял меня, усадил на край стола, и я услышала, как падают папки — мои отчёты, его документы, всё разлетелось по полу.

— Ты злишь меня, — сказал он, наклоняясь и касаясь губами моей шеи. — Ты злишь меня так сильно, что я хочу сделать тебе больно. Но ещё больше я хочу, чтобы ты плакала от удовольствия и просила меня не останавливаться.

Я хотела ответить, сказать что-то дерзкое, но он заткнул мне рот поцелуем — грубым, жадным, почти звериным. Его язык проник в мой рот, и я почувствовала вкус кофе и табака. Мои руки вцепились в его плечи, ногти впились в дорогую ткань пиджака, и я услышала его рычание — низкое, гортанное, которое сорвалось с губ.

Он оторвался от моего рта, но его руки уже расстёгивали пуговицы моего жакета. Я попыталась оттолкнуть его, но он перехватил мои запястья и зажал их над головой одной рукой, а другой провёл по моей груди, сжимая её через кружево бюстгальтера.

— Хватит сопротивляться, — сказал он, и в его голосе было столько власти, что я на мгновение замерла. — Ты хотела этой игры. Ты получишь её.

Он расстегнул молнию на моей юбке и сдвинул её вниз, не давая мне возможности закрыться. Я сидела на краю его стола, совершенно беспомощная, и чувствовала, как внутри разгорается жар, который я не могла контролировать. Мой разум кричал, что это неправильно, что я не должна этого позволять, но тело уже откликалось на каждое его прикосновение.

Он расстегнул свои брюки, освободился, и я увидела его — он был большим, напряжённым, готовым. Он посмотрел мне в глаза, и на его губах появилась дерзкая ухмылка.

— Сейчас ты поймёшь, кто здесь главный.

Он вошёл в меня резко, одним толчком, и я вскрикнула — не от боли, а от внезапности и полноты ощущений. Стол под нами заскрипел, папки слетели на пол, но ему было всё равно. Он двигался внутри меня грубо, глубоко, каждый раз заставляя меня чувствовать его до самых кончиков пальцев ног. Его руки сжимали мои бёдра до синяков, и он шептал мне в ухо слова на своём языке — я не понимала их значения, но в них звучала такая страсть, что я готова была отдаться этому моменту полностью.

Я вцепилась в его плечи, выгибаясь навстречу его движениям, и забыла о своей гордости. Я стонала, громко, не стесняясь, и он зажимал мне рот ладонью, чтобы звуки не разнеслись по всему офису. Но я чувствовала, как он приближается к пику, и это придавало мне сил — хотелось, чтобы он кончил вместе со мной, чтобы этот адский танец закончился взрывом.