И он кончил, глухо зарычав, вжимаясь в меня до предела. Я почувствовала его пульсацию внутри себя и содрогнулась вслед за ним, теряя сознание на несколько секунд.

Мы застыли, тяжело дыша. Я сидела на его столе, растрёпанная, в порванных колготках, с мокрым лицом и дрожащими ногами. Он всё ещё был внутри меня, но уже мягкий, и его руки лежали на моей талии, поглаживая кожу.

— Ты моя, — сказал он тихо, без прежней злости. — Теперь ты моя, и я никому тебя не отдам.

Я не ответила. Я не могла говорить — в голове шумело, а в груди разрасталась пустота, смешанная с невероятным удовлетворением. Он медленно вышел из меня, помог мне спуститься со стола, и я, шатаясь, собрала свои вещи. Он наблюдал за мной, не двигаясь, а когда я уже почти дошла до двери, он бросил мне вслед свой пиджак — тёплый, мягкий, пропахший его запахом.

— Надень, — сказал он. — И завтра не смей опаздывать.

Я надела пиджак и вышла из кабинета. В коридоре было темно и пусто, только тусклый свет дежурных ламп освещал путь. Я дошла до своего рабочего места, села в кресло и уставилась в одну точку. Мои руки дрожали, между ног всё горело, но в душе поселилось странное спокойствие.