— На вечернем автобусе в город вернёмся, — без споров тут же соглашается Семёнов. — На Тафуинском, он в девять идёт.
Рыбалка у нас удалась. Погода вот только подкачала, как зарядила с утра морось, так и не прекращалась до самого вечера, зато по закону подлости вечером, стоило нам только в автобус сесть, надоедливый мелкий дождичек прекратился, небо разъяснилось и выглянуло солнышко.
А клёв всё равно был замечательный. И высоко в верховья мы не забирались, поднялись километра на полтора или чуть больше, особо не считали, и спускались весь день до деревни, облавливая все перекаты и ямки. Кедами, правда, пришлось пожертвовать, иначе бы о камни все ноги сбили. Ну да что кеды, они же резиновые, корейские «Два мяча», надёжные и неубиваемые, быстро потом просохнут. Да и кто по молодости о подобных мелочах думает, да ещё и на рыбалке…
Пеструшка на ручейника хватала жадно, крючок с наживкой едва-едва успевал коснуться воды, как следовало тут же подсекать. Клюёт или не клюёт, главное бросить и сразу же вытащить. Вот и вся премудрость. И рыба успевала схватить наживку, и мы успевали её выловить. Но стоило только чуток промедлить, и всё, хитрая и ловкая пеструшка ручейника сдёргивала.
Ни о каком грузиле или поплавке и речи не могло быть на быстрой горной речке, только леска и крючок. И наживка, само собой.
Проблем с наживкой не было, этого ручейника под ногами ползало столько, что ого-го. Ещё и выбирать можно было побольше и пожирнее. То есть тех выбирали, у кого домик побольше был…
К обеду были в деревне, и сам обед был великолепным. Пока готовилась уха, замечательная Славкина бабушка досыта накормила нас пышными вкуснейшими оладьями со сметаной и свежим, только что выгнанным, мёдом. Сметана, правда, в отличие от мёда была городская покупная, но у Славки мама работала продавцом в том самом «Рассвете» и как раз в молочном отделе, поэтому за качество и вкус можно было не переживать и вообще о них не упоминать.
Оладушки запивали молоком, молоко бабушка брала у соседки на себя и ещё одну банку отправляла с внуком в город.
После оладушек мы со Славкой придремали с часок, пока уха доходила, за это время и кеды просохли. А перед отъездом плотно набили животы душистой сладкой ухой из нежной пеструшки.
Ни одной форельки мы, как ни старались, так и не поймали…
Глава 4
Трясёмся в битком набитом автобусе. Еще повезло, что вообще удалось вбиться, с Тафуина рыбаки домой возвращаются. Там колхоз рыболовецкий, и завод перерабатывающий при нём. Большой колхоз, рыболовецкий флот свой имеет, между прочим. Пережил и перестройку, и разруху девяностых, в той моей жизни в магазинах на полках часто консервы местного производства встречал. Правда, посёлок тоже недавно переименовали, теперь он Южно-Морской называется.