В автобусе сплошь мужики, за исключением одной единственной женщины, кондукторши, к которой приковано общее внимание. Но билетёрша не робеет, спуску мужикам не даёт, на шутку отвечает шуткой, если она приличная. Грубость и хамство пресекает мгновенно, грамотно и привычно сразу же призывает к общественному мнению и охальников их же товарищи быстренько одёргивают. Правда, протискиваться между мужиками по битком забитому салону, чтобы собрать плату и обилетить пассажиров, всё-таки не рискует, требует, чтобы те передавали ей деньги за проезд:
— Обилечиваемся, обилечиваемся, — то и дело устало кричит на весь автобус. — Граждане пассажиры, передаём деньги за проезд. На автовокзале будут работать контролёры.
Вечер душный, влажный, печка в салон горячий воздух гонит. Вонь жжёной резины и раскалённого моторного масла забивает густой запах пота. Половина форточек открыты, верхние люки подняты, а дышать нечем. Народ бухтит, водитель перегревом движка отговаривается — впереди Американский перевал с его крутыми серпантинами. Мол, если выключим печку, то антифриз быстро вскипит, запорем мотор и встанем, придётся всем пассажирам по темноте пешком до города добираться.
Мимо дач «Падь Берёзовая» проезжаем без остановки. Сколько там народа стоит, с моего места не видно, но подозреваю, что много. У нас у самих там участок, и мы так же неоднократно выходили к последнему автобусу, потому что работы всегда навалом и хочется всё доделать. А всё доделать просто невозможно, вот и тянут люди до последнего, всё откладывают и откладывают выход на попозже и иной раз остаются ни с чём. Или добираются до города пешком, кому повезёт — на попутках или соседи подвозят. В основном остаются ночевать. И тогда в окошках загораются жёлтые огоньки свечей, керосиновых ламп или «летучих мышей». Это тоже такая лампа, только с железной крышкой сверху, в отличие от обыкновенной открытой с вытянутым стеклом. От комаров зажигаем Пиретрум, сухая травяная крошка из аптеки медленно тлеет в жестяной банке, сладковатый дымок кружится по домишке, ползёт из всех щелей на улицу и сразу становится легче, эти кусачие твари спешно ретируются прочь.
Домики у всех хлипкие, за редким исключением. Стройматериалов в свободной продаже нет, даже по блату достать негде, поэтому каждый дачник исхитрялся, как умел. И у кого какие были возможности. Отец наш домик строил из ящиков. Привозил на машине из порта приобретённые по знакомству большие, выше своего роста деревянные ящики из-под какой-то промышленной продукции, выгружал на наших шести сотках и потом мы быстро, чтобы не дай Бог не растащили, всей семьёй дружно разбирали эти ящики на доски. А доски потом пускали в дело. Под опорные столбы отец со своим младшим братом Юрой в лесу напилили ильмов, это дерево такое с твёрдой, как железо, древесиной. И оно практически не гниёт. Домик они же вдвоём подняли за лето, за выходные. Даже электрическое освещение сделали! Дядька Юра привёз из Сергеевки два огромных танковых аккумулятора, раскинул по потолку провода, автомобильные лампочки подвесил, вместо выключателей тумблеры прикрутил, и у нас на зависть соседям появился пусть тусклый, но всё-таки электрический, свет.