В итоге, Синъю пытался сломать меня, но хоть и не смог заполучить Линако, всё равно нанёс всем нам удар. Настоящий подлец.

Моё лицо изменилось, настроение испортилось.

— Цуруко, ты должна понимать, что он просто тебя использовал. Надо было сразу мне сказать.

Она смотрела на меня с грустью:

— Я знаю, что всё сделала неправильно… Синдзиро-сан, я тогда совсем потеряла голову. Каждый раз, когда ты не замечал меня и холодно обходился, у меня начинали появляться плохие мысли о Линако. Я не могла себя контролировать… Теперь понимаю, что была не права. Но я ранила и тебя, и Линако. Я… я правда не знаю, что делать… Синдзиро-сан, ты не сможешь меня простить?

Тяжело вздохнул. Да, она ошиблась, но люди ведь часто ошибаются. Сам виноват, что был с ней слишком холоден.

— Не позволю больше Синъю так поступать. Всё, что сейчас нужно — это позаботиться о твоём отце. Не говори ему, что произошло, скажи, что деньги пожертвовали анонимно. Я ухожу.

— Синдзиро!

Цуруко заплакала и крикнула мне вслед, когда я повернулся, чтобы уйти.

— Что ещё?

Почувствовал, как внутри всё сжалось.

Она сказала, дрожащим голосом:

— Ты… ты правда больше не такой, как раньше…

Я замер, услышав это. Никак не отреагировал, но её слёзы снова потекли.

— Синдзиро… наверное, ненавидишь меня за то, что я была такой глупой и лицемерной. Но выслушай меня, пожалуйста.

Она продолжала:

— Ты знаешь, как я жила все эти дни? Я не могла ни есть, ни спать. Даже когда сплю, просыпаюсь посреди ночи, не понимая, как тот, кого я любила больше всех, вдруг стал чужим.

Она была сломлена:

— Я не могу рассказать ни родителям, ни кому-то ещё. Я боюсь их расстроить. Просто плачу в одиночестве… Но самое обидное, что человек, по которому я плачу, будто забыл обо мне и живёт своей жизнью с другой.

Она смотрела прямо в душу, но я ничего не сказал.

— Иногда думаю, что лучше бы мне умереть, но… Боюсь больше не увидеть тебя, Синдзиро…

Я сжал кулаки, чувствуя, как они дрожат. Потом расслабился. Глубоко вздохнул и пошёл прочь, даже не оглядываясь.

Она опустилась на колени, глядя на мою уходящую спину, такая одинокая, как зимний цветок, что умирает тихо, без сопротивления.

Вышел из больницы, сел в машину и тут же захлопнул дверь. Опустил стекло, сидел молча. На парковке царила гробовая тишина.

Пытался выбросить из головы слова Цуруко и её грустное лицо. Отошел немного, начал обдумывать, что только что произошло, что сейчас происходит и к чему это приведет.

Да, Синъю мне отомстил, но это была моя ошибка, что допустил это.

Нельзя сказать, что я его ненавидел. Скорее просто смотрел на него без особых эмоций. Хотя, симпатии тоже не испытывал. В мире бизнеса, да и в любви, предательство — обычное дело. Не удивительно, что он ударил меня в спину.