Проповедь сектанта лилась в вечерних сумерках, заставляя крестьян будто воочию видеть картины рассказа в отсветах огня, бросаемых кострами. И неважно людям было, что рассказчик чуть не поклоняется уже тому самому «новому каторжнику», что «по странному стечению обстоятельств» оказался Высшим Магом Огня. Ведь не было на каторге церквей, и не вели Маги Воды проповедей для паствы, а людям ведь нужно слово. Там, за Барьером, они, может, и кривились да костерили тихонько необходимость ходить на службы и слушать пришедших прочитать что-то из писаний Огня магов в алых мантиях, но, оказавшись на годы лишены хоть малого слова ободрения и поддержки от носителей воли Небесного Отца, тосковали по ним неимоверно. Всем нужна надежда, и даже самым сильным порой хочется услышать слово утешения, но кто их скажет, когда нет рядом отцов и матерей? Когда ни брата, ни жены, ни дядьки не сыскать во всём доступном мире? Только слово Господа и может утешить душу уже взрослого и учёного жизнью мужа.

Но если слушать тех болотников, какими они были совсем недавно, желающих было мало, и те больше кривились, понимая, что в Спящего уверовать — это святую веру предать, а для такого нужно совсем отчаюгой быть, то вот сейчас… Рассказы о Высшем Маге Огня завораживали, а от мыслей, что то — не просто сказки из давних эпох, про которые и деды ничего не помнят, а происходит прямо сейчас, совсем рядом, в этой же Долине… нутро пробирало до костей и кровь стыла от дрожи. Но не страшные это были чувства, не противные, а жадные… и полные надежды.

— Слыхали, что воры, вернувшиеся с Восточного леса, меж себя говорили? — дождавшись, пока гость закончит рассказ и, вместе со многими другими, займёт свой топчан в бараке, где и раньше проживал, когда приходил в Лагерь, ведь в главной пещере никто и не думал давать хижину чужаку, подошёл к оставшейся у костра небольшой компании крестьянин Руфус.

— Кто не слыхал? — подбросил хвороста в костёр Горацио. — Вот только сколько в том правды?

— А вдруг у короля и правда терпение кончилось, и он прислал за Барьер Высшего Мага с отрядом Паладинов? — подал голос мужчина по имени Пок, зябко жмущийся к жару пламени. — И тот вовсю порядок наводит — Гомез уже на всё согласный, а болотники… да вы сами Кагана слышали!

— А нам-то что? — мрачно вздохнул Горацио. — Мы не воины, чтобы на снепперов охотиться.

— Брюс в разговоре с Лефти хвалился, что Мастер Корвин действительно Гомеза приструнил, — присел на землю Руфус, — да так, что и Буллит теперь не то что руки не распускает — слово лишнее сказать боится. Да ещё и караваны, говаривали, теперь охраняют едва ли не те самые паладины вместе с сектантами-воинами, что раньше стерегли Старую Шахту… и Квентина зарезали.