Я сидел раздавленный, уничтоженный. Все мои планы, все мои интриги, вся моя уверенность — все рухнуло в один миг. Они обошли меня. Опередили. Пока я давал взятки, пока устраивал скандалы в клубах, они просто, тихо и по-деловому, купили все имение. И теперь Ольга и Михаил остались ни с чем. Без дома, без земли, без денег.

Я проиграл. Вчистую.

Выйдя из банка Штиглица на набережную, как во сне я брел, не разбирая дороги, и в голове у меня стоял туман. Все кончено. Ольга и Михаил — нищие. Мои обещания — пустой звук. Мои деньги и связи оказались бесполезны. Я, человек, знавший будущее, проиграл этим провинциальным интриганам.

Я добрел до своей гостиницы, вошел в номер и не раздеваясь рухнул в кресло. И сидел так, наверное, час, тупо глядя в одну точку. Изя, видя мое состояние, тактично молчал, только подливал мне в стакан коньяк.

Мой мозг, привыкший к анализу, к поиску несоответствий, начал работать.

Что-то здесь было не так. Что-то не сходилось.

Я снова и снова прокручивал в голове события последних дней. Разговор со Штиглецем. И разговор с Селищевым в Английском клубе.

Селищев. Вот где была главная загвоздка.

Я вспомнил его. Его наглую, самоуверенную ухмылку. Его циничные слова. «Сто тысяч — и я проиграю дело. Продам решение тому, кто больше заплатит». Он вел себя не как человек, который уже совершил сделку и получил огромные деньги. Нет. Он вел себя как торговец, который стоит за прилавком и набивает цену на свой товар. Он сравнивал предложения: «Французы дают восемьдесят!» Он ждал, кто даст больше.

Но зачем? Зачем ему этот торг, этот спектакль, если имение уже было продано? За двести сорок тысяч! Сумма, которая в два с половиной раза превышала ту, что он вымогал у меня. Это было нелогично. Это было абсурдно.

А если… а если никакой продажи не было? Если купчая, которую мне показал Штиглиц, — это не доказательство сделки, а… инструмент? Инструмент в какой-то другой, более сложной игре?

И тут в моей голове, как вспышка, родилась догадка. Дикая, невероятная, но единственная, которая объясняла все.

Штиглиц не врал мне. Он действительно думал, что имение продано. Его, великого финансиста, просто обманули!

Картина начала проясняться. Французы-концессионеры, или кто-то, кто действовал от их имени, пришли к Штиглицу за кредитом. Они сказали: «Нам нужно двести сорок тысяч, чтобы выкупить имение Левицких, необходимое для строительства дороги. Вот, господин опекун Селищев готов его продать». Штиглиц, видя выгодное дело и не желая вникать в детали, дал им деньги. А они… просто положили эти деньги себе в карман!