— А ведь я не удивилась.
— Ален… — проговорила сестра, зарывшись носом в мои волосы.
— Нет, правда. Будто услышала подтверждение тому, что давно знала. Только почему-то все равно больно.
— Потому что такое от матери слышать нельзя. Никому, — стиснув меня сильнее, проговорила сестра. — Как у нее вообще язык повернулся такое сказать своему ребенку⁈
Инстинктивно Марина положила руку себе на живот и замолчала. Кажется, я догадываюсь, о чем она думала: что никогда не станет такой матерью, как наша.
Я закрыла глаза. От того, что сестра не искала ей оправданий, меня наконец отпустило, но несколько слезинок на Маринин сарафан все-таки скатилось.
Посидев так еще немного, я выпрямилась.
— Все, хватит, а то сейчас Людмила Григорьевна придет предъявлять претензии, что в доме сырость.
Шмыгнув носом, Марина отвернулась, стесняясь своих красных глаз. Да, с беременностью она стала сентиментальнее.
Продолжив беседу, я рассказала, как мать пыталась перевести разговор на мою неблагодарность, как злилась, когда я не оправдывалась, как разорвала фото и попыталась угрожать расплатой.
— Думаешь, отстанет? — выслушав, спросила сестра.
— Не знаю. Но теперь она хотя бы понимает, что мы молчать не будем, и ее репутация и спокойная жизнь зависит от этих фотографий.
— А папа? — почти шепотом спросила Марина. — Все же мы должны ему сказать об измене. Думаю, он заслуживает того, чтоб узнать правду, какой бы горькой она ни была. Если бы мне такое сказали, я бы распсиховалась, и у меня мгновенно вся любовь пропала бы.
— Ты распсихуешься, а он может расклеиться и наступить на пробку. Пусть свыкнется с мыслью, что мы теперь отдельно, тогда и расскажем.
Я посмотрела на дверь и продолжила:
— А потом ему придется самому решать, что делать с этой правдой. Мы не вправе решать за других, даже из лучших побуждений.
— Интересно, чему Анакондовна больше огорчилась, — сменил тему Ден. — Тому, что ты спалила их с любовничком, или тому, что пятьсот баксов уплыли.
— Думаю, одинаково, — предположила я. — Ах, да. Она, кстати, догадалась, что звонил ты.
Ден перекрестился.
— Ну все, силы зла уже начали на меня охоту!
— Не смешно, — стукнула его по спине Марина. — Не каркай!
— Да не боись! У меня готовы осиновые кресты, серебряные пули и распятие, — рассмеялся Ден. — А если серьезно, она дорожит репутацией, как бы карами нас ни пугала. Ничего она нам не сделает. По крайней мере пока.
Не выдержав притяжения подушки, я уронила на нее голову, и свет словно кто-то выключил. Я отрубилась.
* * *
— Девочки! У меня новости! — сквозь сон донесся радостный голос папы, но тут же стих — наверное, отец не ожидал увидеть меня спящей.