— Мама, я не просила меня рожать! — почти прокричала я. — Если бы у меня был выбор, моей матерью точно стала бы не ты.
Мать дернула салфетку, и та разорвалась, а она продолжила, уже не глядя на меня:
— Марина подросла. Я только начала нормально работать, появились перспективы. А тут опять беременность. Я хотела сделать аборт, но врачи запретили. Твой отец обрадовался, конечно, не ему ж выпадать из жизни на несколько лет!
Как можно так спокойно говорить в глаза своему ребенку, что он — жертва аборта?
— Ты не хотела меня? — спросила я.
Она раздраженно выдохнула:
— Я тогда не хотела ребенка, — попыталась оправдаться мать.
— Меня.
— Алена, не передергивай, — кажется, она только сейчас услышала собственные слова.
— Я не передергиваю, а спрашиваю.
— Нет, — выдержав паузу, сказала она. — Не хотела. Ты довольна?
Вот и все. Я получила подтверждение своего видения из первых уст и подумать не могла, что это до сих пор для меня так важно!
Захотелось немедленно отвернуться, уткнуться в рюкзак, заняться чем угодно, лишь бы она не увидела, как мне больно. Один-один.
Взяв бокал, я сделала глоток. Ком в горле дал ее проглотить лишь со второй попытки.
— Ты сама потребовала откровенности, — с неким злорадством сказала мать. — И ради этого ты устроила спектакль?
— Нет, — ответила я и посмотрела ей в глаза. — Я хочу, чтобы ты оставила нас в покое: меня, отца, Марину. Если с Деном случится что-то… неожиданное, так и знай: эти фотографии сразу же попадут на стол Надежде. Как думаешь, она обрадуется? И как долго ты проработаешь в институте?
Отвернувшись к окну, чтобы я не увидела в ее взгляде ненависти, замешанной на отчаянье, мать покачала головой, подумала-подумала, и начала торговаться:
— Допустим, с ним ничего не случится. Ты обещаешь мне, что не пустишь в ход фотографии? Тебе станет легче, если ты растопчешь собственную мать?
Вот такой реакции я не ожидала. Она вела себя слишком разумно, просчитывала варианты наперед и находила выход с минимальным ущербом для себя любимой. И если нужно пойти на уступки врагу, разыграть оскорбленную невинность, почему бы и нет?
Видя, что не подействовало, она наклонилась и прошипела:
— Потому что, если ты сделаешь это, я уничтожу тебя. А теперь убирайся. Я больше не желаю тебя ни слышать, ни видеть. Забудь, что у тебя вообще есть мать.
— А вот это с радостью, — ответила я, поднимаясь со стула и вешая рюкзак на плечо. — Хотела бы сказать «прощай», но Ялта слишком маленькая, думаю, еще пересечемся.
Задвинув стул, я вышла под удивленные взгляды компании за соседним столиком.