— Танюша, нужно, — попыталась я уговорить подругу. — По новостям тихо?
— Абсолютная тишина, — кивнула Таня. — О чем угодно, но не о «Курске».
Наделав бутербродов, мы развернулись к пузатенькому телевизору, бурчащему фоном. Часы на заставке отсчитали секунды, прозвучали знакомые фанфары новостей. Забыв о еде, мы обе вперились в экран.
Но диктор все так же вещал о визите правительственной делегации, о рекордном намолоте зерна, о подготовке ко Дню шахтера и кадрах из Чечни. Ни слова о флоте, ни звука о Баренцевом море.
— Опять ничего, — выдохнула Таня, выключая звук. — Слушай, Лесь, может, пронесло, а?
— Не знаю, Тань. Очень хочу в это верить, — глухо отозвалась я, механически кусая бутерброд.
Еда казалась безвкусной, словно вата, но я заставляла себя есть. Молодому растущему организму нужны силы, даже если взрослая душа воет от неопределенности.
Около трех часов дня в квартиру вошла Танина мама. Обычно шумная и улыбчивая, сейчас она перешагнула порог, награждая нас осуждающим взглядом.
— А, Алена, ты еще здесь, — холодно бросила она, снимая босоножки и даже не ответив на мое приветствие. — Вот уж не думала, что из-за тебя мне придется перед людьми со стыда сгорать.
Мы с Таней переглянулись.
— Мам, ты о чем? — насторожилась подруга.
— О том, что случилось сегодня утром! — женщина гневно на меня посмотрела. — Любовь Геннадиевна ко мне прибежала сегодня вся в слезах и в дикой ярости! Говорит, приехала за помощью, а ты ее чуть ли не пинками выставила! Нагрубила, накаркала страшных бед на ее сына, деньги ей швырнула! Она везде уже раструбила, что ты шарлатанка, которая просто выманивает у людей деньги! Знаешь, как она меня отчитала за то, что я тебя посоветовала⁈
Внутри у меня все заледенело. Перед глазами снова встало самодовольное лицо утренней клиентки, требующей извести несчастную кандидатку в невестки.
— Она просила меня навести порчу на смерть девочке-сиротке, — сказала я. — Я таким не занимаюсь.
Женщина застыла и перевела на меня полный ужаса взгляд:
— Она всерьез требовала навести порчу? Ах, она тварина старая! Какое же чудовище, это же грех какой, нелюдь проклятая! Вот люди, ничего святого нет, ничего не бояться — ни Бога, ни дьявола. Аленушка, как ты вообще ее не прибила⁈ Правильно сделала, что выгнала!
Я с облегчением перевела дух, но радоваться было рано: женщина вздохнула и с горечью добавила:
— Только вот беда, Аленка… Люба эта не просто злая, она мстительная до безумия. От злости, что ты с ней так поступила, славу о тебе разнесет дурную по всему городу. Я попытаюсь ее осадить, но она слушать явно не станет. Ялта маленькая, слухи расходятся мгновенно. Боюсь я, девочка, что испортит она тебе репутацию. Никто к тебе на гадание теперь идти не захочет.