Хлопнув дверью, Таня зашлепала по лестнице, а я села за стол, расстелила красную ткань и достала колоду.
Ровно в десять в дверь постучали. Не постучали — заколотили со всей дури, судя по всему, кулаком.
Ну вот, опять! Неужели снова эта тварь пришла на разборки?
Я распахнула дверь:
— Здравствуйте, проходи…
Слова застряли у меня в горле, и перехватило дыхание.
Я сразу ее узнала.
Да, это она, сомнений нет. Именно ее я видела в своем видении, когда Стерва Геннадиевна упрашивала меня извести невесту сына. Тот самый курносый носик, копна волос… Совсем маленькая, даже ниже меня. Только сейчас в ее заплаканных красных глазах вместо покорной тоски полыхала дикая ярость загнанного в угол зверя.
— Это ты? — впиваясь в меня взглядом, хрипло, сорванным голосом прошипела она мне в лицо. — Ты та самая ведьма⁈ Ты⁈ Да ты же соплячка!
Наступая на меня, она шагнула в комнату. От неожиданности я пошатнулась, еле устояв на ногах. Да что ж за напасть! С такими клиентами скоро нужно будет брать уроки самообороны.
— За что⁈ — сорвалась девушка на крик, и из ее глаз хлынули слезы. — За что ты со мной так⁈ Что я тебе сделала⁈ Сколько она тебе заплатила, эта тварь Любовь Геннадиевна, сколько⁈
Замахнувшись сумкой, она захотела меня ударить, но ее ноги подкосились и, медленно сползая на пол, девушка закрыла лицо руками и зашлась в рыданиях.
— Он выгнал меня! Господи… он просто выставил меня на улицу! Как плешивого котенка! А я ж его… больше жизни…люблю, — заикаясь, глотая слезы причитала девушка.
До меня начало доходить. Эта старая дрянь, скорее всего, что-то напела своему Славику, после чего тот без зазрения совести выставил свою невесту из дома. Какая же тварь! Надо их с нашей мамочкой запереть в одной комнате, пусть аннигилируют.
— Так, тихо. Вставай. — Мой голос прозвучал по-взрослому жестко.
Подойдя к бившейся в истерике девушке, я схватила ее под мышки и заставила подняться.
— Пошли. Быстро. Сядь на стул и успокойся.
Усадив ее за стол, я налила из графина стакан святой воды и сунула ей в руки.
— Пей. Мелкими глотками. И дыши глубже, тебе нужно успокоиться. И потом послушаешь, что я тебе скажу.
Сделав судорожный глоток, она поперхнулась, расплескав воду на платье, но потихоньку начала приходить в себя.
— Что она ему сказала? — спросила я, глядя прямо ей в глаза.
— Что ты… ты сказала… — отводя взгляд и всхлипывая, сбивчиво проговорила она, — Любовь Геннадиевна прибежала домой… Она позвала нас, посадила и сказала, что нашла сильнейшую ясновидящую, и та открыла ей глаза! Сказала, что на Славике сильнейший приворот на кровь, черная присуха, что я его опоила, привязала к себе, чтобы захапать их трешку в центре! Начала приводить какие-то нелепые факты… А Слава… он даже слушать меня не стал! Он вышвырнул мои вещи в подъезд, отобрал ключи и вытолкал за дверь! Я всю ночь на вокзале просидела… а утром пошла искать тебя. Пришла на работу к его матери. Там мне сказали, где ты принимаешь… Я хотела посмотреть тебе в глаза перед тем, как… утопиться!