— Приятного аппетита! И еще раз извините за беспокойство.
Оставив ее недоумевать, я ускакала к себе.
Ровно в полседьмого одетый с иголочки папа стоял перед зеркалом, поправляя волосы.
— Ну, с Богом! — сказал он сам себе. — Я пошел.
— Мы пошли, — неожиданно добавил Ден.
— Куда это ты собрался? — удивленно уставилась на парня Марина.
— Не ты, а мы. Девчонки, собирайтесь! — скомандовал Ден.
— Ден, там конских денег все стоит, — попыталась остановить его я.
— Ничего не знаю. Я хочу послушать, как играет тесть. Давайте бегом, у вас есть десять минут, — не принял мои аргументы Ден.
Впопыхах одевшись, через десять минут мы собрались выходить. Я выглянула, нет ли хозяйки, ведь Ден просочился в квартиру без ее разрешения, жестом пригласила его к выходу, и он вылетел за калитку первым.
Через несколько минут мы всей семьей шли по набережной, подбадривая волнующегося папу, который то закатывал, то раскатывал рукава рубашки, не зная, куда девать руки.
«Белый лев» встретил нас звоном бокалов и запахом жареного мяса. На открытой веранде с мраморными перилами между столиками сновали официанты, принимая заказы у вальяжных посетителей.
Мы втроем заняли столик на самом краю веранды, скрытый каменной вазой с растущими в ней розами. С важным видом изучив меню, Ден заказал Марине и мне мороженое с персиками и холодный лимонад.
— С такими посиделками ты нас по миру пустишь, — наклонившись к его уху, процедила Марина. — Ты посмотри, какие здесь цены!
— Солнышко, ну позволь сделать тебе приятное. Поверь, я не настолько нищий, что не могу себе позволить пригласить невесту в ресторан, — он ласково поцеловал ее в лоб.
Марина расцвела, с обожанием глядя на своего парня, а отец тем временем, усаживался за белоснежный «Блютнер».
Едва его длинные пальцы коснулись клавиш, звон посуды на секунду затих. Отдыхающие отложили приборы и прислушались.
Начав с прозрачных хрустальных этюдов Дебюсси, отец с виртуозной легкостью перешел на бархатный салонный джаз — мелодии Гершвина и Коула Портера свободно и благородно полились из-под его пальцев.
Эффект был ошеломительным, особенно у женской половины зала. Перешептываясь, женщины начали поворачиваться к инструменту и томно улыбаться. Но я понимала — все их потуги абсолютно напрасны— он играл с отрешенным достоинством истинного мастера, полностью погрузившись в музыку.
— Боже мой, как играет… — донесся до нас восхищенный шепот из-за соседнего столика, где с бокалами белого вина сидели две холеные курортницы средних лет. — Ты посмотри на эти руки! Такое не на каждом концерте услышишь.