— Денис, не ерничай, мне не до смеха! — всплеснул руками отец.
— Прекрати издеваться над отцом! — сквозь смех и слезы возмутилась Марина, швырнув в парня подушкой. — Папа, не обижайся, но это не надевай.
Подойдя к кровати, я достала из кучи вещей белую хлопковую рубашку, протянула отцу и строго на него посмотрела.
— Надевай. Рукава подвернем до локтей — будет и легко, и элегантно. Плюс темные брюки, туфли и — великолепно. Зачем изобретать велосипед!
Придется мне взять на себя роль матери, пока папа не повзрослеет.
Послушно натянув рубашку, он застегнул пуговицы и посмотрел в зеркало.
— Ну… вроде ничего, — робко улыбнулся он.
Подойдя сзади, Ден одобрительно похлопал отца по плечу и отметил:
— Всеволод Иванович знаете на кого вы похожи? — отец бросил на него вопросительный взгляд. — На Стинга. Бросьте вы эти сомнения. Все дамы будут вашими!
— Па! — воскликнула Марина. — А ты и правда на него похож.
Точно Стинг! Как мы раньше этого не замечали? Раз на него похож папа, а я похожа на него, следовательно я — женский вариант Стинга? Я глянула в зеркало. Ну нет, разве что цветом волос. Глаза у меня большие, как у матери.
Засмущавшись, отец отмахнулся и, сняв рубашку, аккуратно повесил ее на спинку стула. Теперь бы еще как-то выпросить у нашей мегеры-хозяйки утюг.
Позвав всех обедать, я быстро перекусила и пошла к ней на поклон. Точно проклянет! А если пошлет, где брать утюг? Хоть к Тане беги.
Я осторожно постучала. Дверь приоткрылась, и щурясь на солнце, высунулась Людмила Григорьевна.
— Чего тебе? — проворчала она. — только поспать собралась. Никакого покоя с вами нет.
— Извините, я не хотела вас тревожить. Одолжите, пожалуйста на пару минут утюг, — максимально вежливо попросила я.
— Нет уж, — отрезала хозяйка. — Неси сюда то, что надо прогладить. Я сама, а то спалите мне все к чертям!
Поблагодарив, я метнулась в комнату и, взяв несколько рубашек (наглеть так наглеть), принесла их Людмиле Григорьевне. Выхватив одежду из моих рук, она скрылась за дверью. Господи, неужели не послала? Неужели никуда не надо бежать?
На краткий миг мне показалось, что наша хозяйка не такая уж и мегера. В знак благодарности я взяла виноградную кисть с тарелки и спрятала за спиной, замерев перед хозяйской дверью. Минут через десять на пороге появилась хозяйка с перекошенным злостью лицом, а тут вдруг я с лучезарной улыбкой тяну ей виноград.
— Людмилочка Григорьевна, огромное вам спасибо! Вы нас спасли.
Что-то затрещало. Наверное, это у Людмилы Григорьевны рвался шаблон.
О, надо было видеть, как изменилось ее лицо! Полумесяц рта распрямился и поднял уголки, глаза блеснули, она взяла угощение растерянно, не веря, что это ей.