— Да это я так, для устрашения — пусть бы обделались перед кончиной, черти, — слегка смущается художник.

Мы беседуем ничуть не стесняясь присутствия в комнате пока ещё живых, но уже предрешенно — мертвых ублюдков. Ну не выходить же? Вы же не станете стесняться паука или клопа, проползающего неподалеку — коли нужда застигнет в чистом поле?

И все жё я не испытываю положительных эмоций от предстоящего. Уничтожить этих подонков конечно придется — это даже необходимо и заслуженно ими на все сто, но… не мясник-же я.

— Погоди, атаман. Давай сначала за нашу победу и спасение ребятишек накатим по соточке, — Шептун просекает мое внутреннее состояние и пытается облегчить предстоящее наиболее доступным способом. Киваю. Выпить действительно хочется.

Валентин задумчиво оглядывает оставшиеся от праздника скотской жизни снедь и напитки, брезгливо морщится и прикладывается к своей фляжке. Довольно крякнув, протягивает её мне…

А-ах, мля! Что это? Чуть гортань не разьело!

— Что там, нах? — еле сиплю, кое-как продышавшись.

— Чистейший абсент,- горделиво разьясняет художник, — всегда хотел попробовать, только жаба на такие расходы своё «добро» не давала. А ничего пойло, скажи? Мне нравится!

— Предупреждать надо, Ван Гог мухосранский! И вообще его разбавляют, а не чистяком глушат.

— Да я в курсе — Хемингуэя доводилось читывать. А по-мне и так неплохо. Зачем такую вкусноту бодяжить?

— Луженая у тебя глотка, Валя. — смаргиваю слезу я.

— Ну так! Попей с моё. — художник воспринимает сказанное как комплимент, — Долгий, хлебни тоже — причастись.

Курю и жду пока алкоголь «вставит».

…Амазонка умница — ни разу не дернула. Боится отвлечь во время боя. Хотя её, уверен, так и подмывает узнать: что, как, живой ли её принц и все остальные. Отписываюсь предельно лаконично. В стиле: «есть всего минутка». А то поди забомбит мессагами! Женское любопытство — это, знаете ли страшная сила. Не удержавшись, тупо: солдатски-подростково, пытаюсь юморить — начав сообщение заюзанной фразой: «Извини за неровный почерк, пишу на трупе убитого…», коротко подумав, заменяю: «товарища» — на «врага». А то переполошатся там, курицы. Тогда потом точно жизни не дадут! Заклюют вопросами. И вообще — затаят и запомнят. А мне «бабья мстя» ни к чему. Совсем. Она не имеет срока давности, безжалостна и беспощадна. Хотя часто, на мой взгляд, абсолютно бессмысленна.

… Ладно — пора! Всё равно ведь придется есть эту лягушку… Достаю «вишню» — ей мне намного сподручнее работать. А может — этих во двор вывести? Оглядываюсь. Да один черт — уже все закровянили, ещё до нас. А во дворе — «когти рванут» и бегай за ними.