… Укрытые одеялами девчоночки, направляемые Янычем — бледными тенями плывут к выходу. Данька бесом вьется вокруг них, что-то тараторит и изображает пляшущими руками и всем своим худым и гибким телом. Проходя мимо меня, отвлекается от ровесниц и бросает как равный — равному:

— Ну что, командир, выпускать братву?

Ишь ты, Гаврош! Солидности добирает, чертушка малолетний! Оболтус — как и все в его возрасте! В голове сплошной звон шпаг и снопами падающие к ногам порнозвезды!

Перед девахами рисуется… Дурак ты зеленый еще! Им сейчас не до понтов твоих: хлещись не хлещись! Всё напрасно будет. Девки только что из ада чудом выбрались. А возможно, что и останутся в нём до конца жизни. Или он в них… Н-да, а ведь ещё и с ними придется что-то решать. Ох, грехи наши!

— Подожди пока. Пять минут буквально. Да не здесь! Где-нибудь по соседству с девчонками присядьте. Мы быстро. Яныч, ты-то куда? Притормози…

— Ну что, мужчины — мы сделали это! Авось и зачтется где, а нет — так и хрен бы с ним. Не за это бились. Горжусь такими боевыми товарищами, — я старательно обхожу взглядом Сергея. Он тоже, кстати, смотрит в пространство, — Но мы ещё не закончили это дело. Кому что-нибудь капнуло в сообщениях?

Долгий и Шептун синхронно отрицательно машут гривами.

Я придвигаюсь к всё еще живому, мычащему «крестнику» и оглянувшись на дверь за которой только что скрылись подростки — окончательно упокаиваю его…

Киваю на скованные страхом тела, замершие на деревянном, неприятно поскрипывающем под ногами полу.

— Давайте! Вам репутацию и очки набирать надо, — смотрю на Долгого и Шептуна, персонально обращаясь именно к ним двоим.

Переглянувшись, «старики» мотают головами.

Непонимающе смотрю на них.

— Вам, что эту мразоту жалко стало, что ли? Или женевская конвенция и религиозные убеждения не позволяют? А может, я чего не догоняю, отцы?

— Не мороси, Егорий! — басит Долгий, — Мне этих… дятлов удавить — семь грехов с души снять! Тут в другом дело.

— В чём?

— По-всему выходит, что ты среди нас — самый серьёзный боец. Основной. Тебе и надо очков побольше набирать. А мы своё потихоньку и так наверстаем. Правильно я говорю, Валентин?

Художник согласно кивает.

— Да и вообще: командир должен быть самым весомым!

— Ну, не за ваш же счет, Яныч.

— Да всё по делу, атаман. Долгий правильно говорит. Ты «за центрового» — тебе и в силу резче входить надо. Вали уродов! Только не спеши — пусть проникнутся, твари. Пусть мертвым позавидуют.

— Я тебе чего, чикатила какая, что ли? Сам тогда иди и вали их — как тебе хочется. Они-то твари, но я-то — не они!