Она промолчала.
— Неужели все благородные размышляют над таким? — пробормотала Оливия, потерев переносицу. От рассказанного Вербером заболела голова.
— Только совестливые, — пожал плечами он. — Остальные действуют без раздумий, пока их не опередили.
— Ну, насчёт этого беспокоиться пока рано.
— Дети быстро взрослеют, госпожа. Ваши братья не исключение.
— А что насчёт меня?
— Ребёнку бы не предложили то, что предложили вам.
Убить отца — то ещё предложение! Оливия попробовала возмутиться, но безуспешно. Вместо спасительной злости по телу разлилась слабость, и противная мелкая дрожь охватила плечи. Она оглядела комнату, внезапно почувствовав острую тоску по любимой кукле. Её, конечно, здесь уже не найти: она сама избавилась от неё, чтобы придать покоям более степенный, взрослый дух.
Никаких рюшечек, минимум украшений, голая функциональность письменного стола и нескольких разрешённых книг — остальные ей приходилось добывать , избегая удушающей заботы Фредерика и бдительного Зиновьера. Управляющий верно служил барону сторожевым псом; потому, наверное, его не любили кошки.
— Я… — «Я не уверена, я не знаю, я боюсь — я не хочу! Разумеется, я не хочу убивать папу! Давайте притворимся, что ничего не слышали». — Я подумаю.
— Встреча назначена на послезавтра, но её можно легко перенести или отменить. Достаточно не прийти.
— Хорошо, — улыбнулась Оливия, молясь про себя, чтобы улыбка не вышла чересчур жалкой, — нельзя принимать поспешных решений.
— Когда-то я думал так же. А потом умер отец, и мой третий брат убил первого и второго, чтобы самому погибнуть от яда, подсыпанного пятым. Я смотрел, как он корчится на полу среди разлитого вина, пуская изо рта пену, и вдруг осознал, что стезя наёмника подальше от родового гнезда невероятно привлекательна. — Вербер помолчал и добавил: — У вас роскоши выбора не будет. Особенно если ваш отец поддержит его высочество в борьбе за власть.
— Её высочество принцесса Селеста — законная наследница престола, и…
— От вас уже попытались избавиться, чтобы сделать наследником Данниса. Меридий не станет ходить окольными путями. Следовать законам, когда в жилах течёт королевская кровь и за спиной выстроилась армия сторонников, — признак если не глупости, то уж точно трусости. А принц не труслив и не глуп.
Оливия хлопнула по подлокотнику кресла, прервав телохранителя, и поднялась.
— Я поговорю с отцом. Ещё раз. Он увидит… должен увидеть, что мои идеи сделают Приам лучше. Я достойна править им и без интриг.
— Достойны. Но судьба — такая штука, что редко принимает в расчёт наши достоинства.