Из поступи Вероники пропала твёрдость. Она повернулась ко мне и с облегчением выдохнула. Резкий порыв ветра заставил её покачнуться и припасть на одну ногу. Магичка поморщилась.
— Быстро ты справилась.
Вероника передёрнула плечами вместо ответа.
— Не хотела с ними говорить, — попробовал угадать я, — в таком случае следовало дать мне больше времени, мы только познакомились.
— Кем бы эти аристократишки себя ни воображали, их головы набиты предрассудками. И не сказать, что предрассудки эти построены на ложных основаниях. Надеюсь, ты оставил правильное впечатление. Хотя сложно отпугнуть знающего человека сильнее, чем демонстрацией работы шаэ’руна при первой встрече.
— Правильное — слишком общее слово. Они не выглядели враждебными. — Я вспомнил их взгляды при виде Вероники. — Чересчур враждебными.
— И не будут, если тебе хватит ума не выставлять нашу слабость напоказ.
Вероника едва держалась прямо. Она и дышала-то с трудом, пусть и показывала своим настроем, что ей всё нипочём. Тревога за её жизнь морозила живот. Стыд за то, что в её проблемах виноват я, обжигала его. Вместе с раздирающими эмоциями навалилось запоздалое осознание: девушка передо мной — не здоровенный силач, способный таскать полтора центнера на спине, и не сверхчеловек с непробиваемой кожей. Она чуть старше меня и на Земле ходила бы в школу, общалась бы с ровесницами, обсуждала бы парней и прятала от родителей и знакомых дневник с набросками самописной манги. Хрупкая, слабая. Отбери у неё магию, и что останется, кроме уязвимого тела?
Воля. Вероника переносила страдания со стойкостью, достойной великих героев древних эпох Японии. Несгибаемая, крепче стали, воля магички служила ей верным оружием, с которым она встречала врагов. Правда, врагами она считала всех, кто не преклоняется перед её повелителем. Должно быть, ежедневное противостояние с целым миром и закалило её.
— Они — спасённые нами люди, а не дикие звери. Незачем их бояться.
— Человек куда коварнее зверя. И чем более благородным он считает себя, тем более непредсказуемыми становятся его действия. Когда в дело вступают гордость и честь, мозги у многих напрочь отказываются работать.
— То есть ты послала меня вперёд, чтобы убедиться, что тебя не попытаются зарезать?
Вероника бесстрастно посмотрела мне в глаза, и жалости у меня резко поубавилось. Нельзя ожидать от неё многого. В конце концов, она — живое подтверждение собственным словам об опасности, исходившей от человека. Глаза цвета крови достались ей от судьбы не просто так.
— У нас нет времени на драмы. Предложи им воспользоваться конём, чтобы дотащить карету до Эстидака. Только коня потребуется замаскировать. Вряд ли дворяне захотят, чтобы у общества их рожи ассоциировались с рыцарями Владыки. Нам лишнее внимание тоже ни к чему. Расстанемся с ними у ворот и забудем друг о друге.