— Когда на одной чаше весов лежит моё личное счастье, а на другой — шанс помочь многим, выбрать себя я не могу. Просто… не способна. И будет лучше, коли у вас появятся свои ресурсы, чтобы поменьше обращаться к Волкам. Вы ведь их знаете. Да, они прикрывают вас, защищают от налётов бандитов и обходов жадных стражников. Но они ведь точно такие же негодяи, и единственное отличие между ними и остальным бандами в том, что вожак их стаи воспитывался в этих стенах. Чем меньше вы залезете к ним в долги, тем больше вам удастся выпустить в мир порядочных людей, поступающих по-правильному. Чем меньше вы будете обращаться к ним, тем меньше на свете станет волков. Я хочу верить в то, что когда-нибудь сумею пройти из одного края города в другой без боязни, что меня ограбят, а то и выкинут что похуже. А если не я, пусть это будет крошка Дэния, или её внуки, или внуки её внуков. Разве глупо верить в то, что когда-нибудь люди по всему миру будут относиться друг к другу, как братья?
«Как выходцы огромного приюта, ибо их узы крепче семейных».
— Возьмите деньги и вылечите Лелама. Подлатайте крышу. Закупитесь продуктами на зиму. А я буду спать спокойно, зная, что сделала то, что должна.
Старушка покачала головой.
— Заговорила, аки всемилостивая Айемсия. Кто знает, живи на свете поболе людей, думающих, как ты, так и святые бы не пригодились.
«Для святости моя магия чересчур темна. А вот для костра — в самый раз».
Айра стянула повязку, вложила кошелёк в ладонь настоятельницы и сомкнула на нём старческие пальцы. Улыбнулась со всей открытостью, которую смогла изобразить, и выскользнула из комнаты, прежде чем её собеседница вновь отказалась от денег. На обратном пути она наткнулась на запыхавшегося парня. Тот поднял грязно-голубые глаза и вздёрнул острый подбородок, отчего на голове колыхнулся вихор, до нелепости выбивавшийся из сурового образа, создаваемого широкими скулами и вытянутым шрамом у рта.
— Айра! Хорошо… хорошо, что с тобой ничего не случилось.
— Как ничего? Мне казалось, я достаточно поработала над кровоподтёками, чтобы они смотрелись сногсшибательно. Ради того, чтобы подчеркнуть лучшее во мне, я готова на жертвы.
— В смысле… — Вихрастый Мел обиженно нахохлился. — Я рад, что ты жива.
Её всегда забавляло, как он теряет своё знаменитое легкомыслие и острый язык, едва приближается к ней. Крылось в этой перемене нечто умилительное, почти трогательное.
— В этом мы сходимся. Я пришла повидаться с детьми перед отъездом.
— Ты уезжаешь? Куда? А как же дворец?
— Недалеко, в Эстидак. Но как надолго, не представляю. А из дворца меня выставили. Неудачно подстригла принцессу. Однако нашлись доброхоты, которые оценили мои таланты и пригласили потрудиться над одной задачей.