— До вечера, Беннетт.
Я проводила её взглядом и открыла ноутбук. На экране уже ждала почта. Двадцать три непрочитанных письма, три уведомления о новых правках и одно сообщение от отдела производства с темой «Срочно!!!».
Я даже не стала его открывать. Если человек ставит три восклицательных знака в теме письма, он либо не умеет пользоваться электронной почтой, либо собирается испортить тебе день. Иногда и то и другое.
Работа редактора со стороны кажется довольно романтичной. Книги, рукописи, обсуждение сюжетов, возможность часами сидеть в кафе с ноутбуком и делать вид, что ты пишешь следующий великий роман.
На практике всё выглядело немного иначе. Большую часть времени я проводила за исправлением чужих повторов, поиском пропущенных слов и объяснением авторам, что персонаж не может одновременно стоять у окна и выходить из комнаты, если только речь не идёт о весьма необычном человеке.
Я любила свою работу. Правда. Мне нравилось находить в тексте то, чего не замечал автор. Выстраивать логику, убирать лишнее, задавать неудобные вопросы. Иногда одна переставленная сцена могла изменить всё впечатление от истории.
Но больше всего я любила тот момент, когда рукопись переставала быть просто набором страниц и становилась чем-то цельным. Наверное, поэтому я до сих пор не уволилась. Хотя мысли об этом возникали чаще, чем мне хотелось признавать.
— Софи?
Я подняла голову.
У моего стола стоял Томас Рид, руководитель редакционного отдела. В одной руке он держал папку, в другой — телефон. Его галстук был слегка перекошен, а выражение лица говорило о том, что утро у него тоже не задалось.
— Да?
— Зайди ко мне, когда закончишь с текущими правками.
— Что-то срочное?
— Скорее интересное.
Я посмотрела на папку.
— Это обычно означает одно из двух.
— И что же?
— Либо нам прислали великолепную рукопись, либо кто-то решил, что мы обязаны спасти очередного автора от последствий его собственного таланта.
Томас усмехнулся.
— В этот раз, возможно, оба варианта.
Он постучал папкой по краю моего стола.
— Через десять минут.
И ушёл, не дожидаясь ответа.
Я посмотрела ему вслед, затем на экран.
Текущая рукопись была посвящена семейной драме, в которой три поколения одной семьи не могли нормально поговорить друг с другом. Я уже четвёртый день пыталась объяснить автору, что молчание не является полноценной заменой диалогу, даже если персонажи очень любят страдать.
Возможно, мне стоило сменить профессию на семейного психолога. Хотя, учитывая мой собственный опыт отношений, это было бы несколько безответственно.
Кабинет Томаса находился в конце коридора, рядом с переговорной комнатой, где сотрудники регулярно обсуждали, почему издательство не может позволить себе ещё один принтер.