Хлоя рассмеялась.
— Кстати, сегодня вечером ты идёшь со мной.
— Куда?
— На открытие выставки. Одна моя знакомая занимается фотографией, обещала провести нас бесплатно.
— Я думала, у тебя презентация.
— Презентация днём. Искусство вечером. Я многозадачная женщина.
— Я подумаю.
— Нет. Ты пойдёшь.
— Очень убедительно.
— Я знаю.
Она забрала свой телефон и направилась к выходу. Я посмотрела на кофе. Возможно, день действительно мог пройти нормально. Это была оптимистичная мысль. Как выяснилось, преждевременная.
В половине одиннадцатого Томас попросил меня зайти к нему. Я взяла блокнот и вошла в кабинет.
— Садись, Софи.
Он выглядел сосредоточенным, что никогда не предвещало ничего хорошего.
— Есть небольшое изменение по проекту Уитмора.
— Какое?
— Агентство прислало обновлённый план публикации. Элеанор хочет ускорить работу над рукописью.
Я нахмурилась.
— Насколько ускорить?
— Первую редакторскую версию они хотят получить через три недели.
Я посмотрела на него.
— Три недели?
— Да.
— Томас, мы ещё даже не согласовали структуру второй половины книги.
— Я знаю.
— У нас нет окончательной версии нескольких глав.
— Софи.
— И автор продолжает менять сцены после каждой встречи.
Томас вздохнул.
— Я всё понимаю. Но книга важная. Уитмор — один из самых продаваемых авторов издательства, и агентство рассчитывает на сильный релиз.
— Это не делает текст более готовым.
— Никто и не говорит, что делает. Просто нужно пересмотреть график.
Я закрыла блокнот.
— Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать.
— Спасибо. И ещё. Элеанор просила организовать совместный звонок на следующей неделе. Хочет обсудить позиционирование книги.
— Я подготовлю материалы.
— Отлично.
Я уже собиралась выйти, когда Томас добавил:
— И постарайся не превращать каждое замечание в отдельную дискуссию. Нам нужно двигаться быстрее.
Я остановилась.
— Я не превращаю замечания в дискуссии. Я пытаюсь сделать книгу лучше.
— Я знаю, Софи.
— Тогда, думаю, проблем не будет.
Я вышла из кабинета прежде, чем он успел ответить. К обеду ситуация стала ещё хуже. Я открыла последнюю версию рукописи и обнаружила, что Марк снова изменил несколько сцен. На этот раз он добавил целый эпизод, который никак не обсуждался на предыдущей встрече.
Героиня рассказывала о своём детстве, о том, как отец пытался починить старый радиоприёмник, а она сидела рядом и подавала ему инструменты. Я перечитала абзац. В тексте появилась новая деталь: отец каждый раз говорил, что осталось только немного подождать, и всё заработает.
Я откинулась на спинку кресла. Это начинало раздражать. Не потому, что сцена была плохой. Наоборот, она была написана хорошо. Слишком хорошо для чего-то, что я не могла перестать воспринимать как чужое воспоминание.