Он не отступал.
Я слишком хорошо помнила эту его способность: выбрать место, где больнее стоять, и предоставить другому решать, сколько ещё можно смотреть.
Раньше я бы предложила зайти.
У противоположной стены стоял Лука. Увидев меня, выпрямился, но не пошёл навстречу. Лицо он умыл. На манжете осталось тёмное пятно, и от этого маленького следа утро в костнице снова оказалось близко.
— Он? — спросил Лука, когда я поравнялась с ним.
— Да.
Он посмотрел поверх моей головы.
По нити прошёл короткий толчок. Я почувствовала, как он отметил расстояние между колоннами, мокрый пол, единственный выход из галереи. Это было даже не решение. Тело успело подготовиться раньше него.
— Не подходи пока, — сказала я.
Лука опустил взгляд на меня.
— Я здесь.
— Знаю.
Мне хотелось попросить уйти. Ещё сильнее хотелось, чтобы он остался. Я не стала выбирать красивую версию себя и пошла к арке.
Кай перебрался с плеча на выступ над моей головой. На Марко он не смотрел. Смотрел на его правую руку.
— Зачем ты здесь?
Марко убрал мокрые волосы со лба. Левой ладонью. Правая, в перчатке, оставалась у бедра.
— Радич нашёл меня через архив в Нови-Саде. Нужен специалист по кровяным чернилам.
— И других специалистов, конечно, не осталось.
— Тех, кто работал с записями до разделения домов, мало. Тех, кто готов приехать сюда сейчас, ещё меньше.
Он говорил спокойно. Именно так, как объясняют человеку вещь, которую тот обязан был знать сам. Я посмотрела на его воротник: одна пуговица была пришита чужой, светлой ниткой. Раньше я бы заметила это и вечером молча заменила нитку.
Вспоминать оказалось противнее, чем смотреть.
— Ты знал, что я здесь?
— Когда согласился — нет.
— А когда узнал?
Он помедлил.
— Мне прислали список преподавателей перед отъездом.
— Но поездка всё равно состоялась.
— Мне нужны деньги, Лира.
Вот это прозвучало почти без защиты. Почти так, как в те времена, когда мы складывали монеты на краю стола и выбирали, что купить раньше: уголь или бумагу.
Я заставила себя вспомнить продолжение. Не тот стол. Не уголь. То, что было потом.
— Сколько платит Радич, меня не касается. К моей аудитории ты пришёл зачем?
Марко опустил глаза. С его волос капало на камень.
— Хотел увидеть тебя.
— Увидел.
— Я не знал, позволишь ли ты поговорить иначе.
— И решил сделать так, чтобы я не могла уйти. При студентах.
Он открыл рот и закрыл. Слева внизу звякнула водосточная цепь. Ветер загнал дождь под свод; по плитам между нами прошла тёмная полоса.
Марко шагнул в сторону, пропуская меня глубже под арку. Привычная вежливость, от которой прежде становилось тепло. Я осталась на месте.