Глава 1. Дом, где не молятся
Глава 2. Кому я помогла
Книгу я всю ночь не открывала.
Положила её на стол, отодвинула подальше от кровати и легла спиной к ней, что было глупо, потому что старая рукопись — не собака, со стола не спрыгнет. Но что-то в ней было живое, я чувствовала это даже через переплёт: не злое, скорее внимательное, будто она тоже меня разглядывала и решала, стоит ли со мной разговаривать. Книги, которые помнят то, о чём написаны, я уже держала в руках. Эта была другой породы. Эта помнила не только себя.
Утром я всё-таки открыла. При свете, с Каем на плече и солью под рукой — не потому что боялась, а потому что не дура.
Страницы пахли воском и чем-то ещё, сладковато-тёмным, чего я не смогла назвать. Текст плыл под взглядом, буквы шевелились, устраиваясь поудобнее, будто их сто лет никто не читал и они отвыкли. Старославянский вперемешку с наречием, которого я не знала, — древнее, тягучее. Я разобрала не всё. Но заголовок раздела, к которому книга сама раскрылась под моей рукой, я прочла ясно.
«О крови преподающих. О тех, чья линия старше их самих».
Я захлопнула её.
Не от страха — от слишком точного попадания. Книга открылась не на случайной странице. Она открылась на той, что была про таких, как я, — про ведьм, чья кровь несёт что-то помимо них самих, что-то унаследованное, спящее. Про «древнюю линию». Я знала за собой эту особенность и не любила о ней думать: моя мать была из старого рода, а бабку по материнской линии в деревне звали не по имени, а «та, которая». Сила во мне была средняя, зато кровь — не средняя совсем. Просто она молчала. Восемь лет молчала.
— Он не мог знать, — сказала я Каю. — Он оставил мне книгу наугад. Красивый жест, старый том, ведьме понравится. Он не мог знать, что она откроется вот на этом.
Кай посмотрел на меня так, что стало ясно: он думает иначе. Кай всегда думал хуже меня о людях, и за восемь лет ни разу не ошибся.
Аудитория мне досталась в северном крыле — длинная, узкая, с высокими стрельчатыми окнами, за которыми моросил дождь, и с той особенной акустикой старых залов, где шёпот с задней парты слышно так же ясно, как собственные мысли. Студенты собирались медленно, с любопытством разглядывая новую преподавательницу, о которой к этому часу знал уже весь колледж.
Их было около двадцати. Смешанная группа — я поняла это сразу, кожей. Ведьмы сидели ближе к окнам, к свету, и метки на их руках и шеях читались как биографии: у кого две-три, у кого добрый десяток чёрных, у одной девушки — белые, тонкие, по всей ключице, контакт с мёртвыми предками, редкий и недобрый дар. Вампиры держались дальней стены, в тени, где дождливый свет их не доставал. Они сидели неподвижнее людей, дышали реже, и от них тянуло тем же холодом, что я запомнила с кладбища.