Я лишь мысленно вздыхал, надеясь, что скоро ситуация разрешится, и у рода Кройц появится свое личное пространство. Больше не придется ютиться в жалких квартирах или прятаться в тесных комнатках у малоизвестной группы мета-людей. Впрочем, мнение соседей-плебеев меня не особо волновало.
— Ау-у-у-у-у-ф! — вцепилась она в спинку кровати, зайдясь в экстазе. Не рассчитав силы, девушка сломала деревянную спинку, после чего расслабленно плюхнулась обратно в постель. Ее грудь тяжело вздымалась, приманивая взгляд и словно бы намекая о новом раунде. Однако я понимал, что нам надо заканчивать.
Анна обладала определенно большей выносливостью, чем Марго, хоть и не знала различных изысков. Но это не помешало мне получить массу удовольствия. Несколько капель крови оросили мокрую от пота и прочих телесных жидкостей простыню.
— Сегодня лучший день в моей жизни! — счастливо пробормотала девушка, прижимаясь ко мне.
— В таком случае надо будет повторять такие дни почаще. Ели это не будет мешать выполнению основных задач, — добавил я.
— Значит, ты снова станешь… «пустым»?
— Придется. Иначе слишком часто буду отвлекаться.
— Ничего стррашного. Теперрь я знаю, как вернуть твой настоящий аромат… — усмехнулась чертовка, после чего положила руку себе на живот. — Мета-люди ведь не могут забеременеть. Как думаешь, у меня есть шансы?
— А ты желаешь прямо сейчас заводить детей?
— Нет, я все понимаю. Сейчас совсем не время… Но… меня пугает немного тот факт, что я теперь пррактически бесплодна. В детстве я мечтала о большой любящей семье…
— Твои мечты вполне могут сбыться.
— Что⁈ Ты можешь испрравить недуг⁈
— Это скорее не недуг, а несовместимость. Правда, я не знаю, как будет работать печать на местных мета-людях. Слишком сильно вы уродуете свои тела.
— Что значит «урродуем»? Тебе не нравится мое тело? — выгнула она спинку, махнув своим пушистым хвостиком.
— Напрашиваешься?
— Может быть…
— Мы не можем весь день заниматься бесполезной возней. Пожалей соседей, вынужденных слушать твои завывания и лай.
— Ой, а здесь такая хоррошая слышимость?
— Хорошая… — пробасили с нижнего этажа.
Анна окрасилась в пунцовый цвет и принялась лупить меня подушкой:
— Почему не сказал⁈
— Мне казалось, ты специально решила покрасоваться…
— Нет! Стыдоба-то какая!
— Чего уж там, — прокряхтел кто-то на этаже. — Дело молодое…
— Кошмар!
Анна еще больше покраснела, после чего собрала свои немногочисленные пожитки и снова убежала в душ. Надо было, конечно, печать тишины поставить, как в прошлый раз в камере, но я о ней позабыл, увлеченный другими вещами.