— Диктуй, — произнёс он и, сразу же как я продиктовал, набрал меня.

Тиммейт же зазвучал музыкой «Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не видна», и капитан сбросил.

Мы ещё раз коротко обменялись рукопожатиями, и Субботин развернулся, направляясь к подъезду. Я же сел в джип готовясь отъезжать.

— Тиммейт, — сказал я, заводя двигатель.

— Слушаю.

— Построй маршрут до отеля.

— Маршрут построен, — ответил прибор.

— И мне нужна заявка на имя Дяди Миши на увеличение штата при отеле — этакая группа захвата, зачистки последствий. Потому как постоянно ФСБшников дёргать на помощь нам — это не дело. А сейчас я лично пойду замки менять на эту дверь, скорее всего обыск там буду проводить тоже сам. У них есть отдел тяжёлых, а у нас почему его нет? На каждый отель, хотя бы пару отделений, человек шестнадцать. Я уже взвод не прошу: четыре водителя плюс двенадцать бойцов, из них четыре должности старшего отделения. Пусть подчиняются непосредственно смотрителю отеля с основной задачей по обороне объекта и второстепенными — для оказания помощи ликвидаторам для доставления в «отель» «гостей».

— Сделано, направил письмо в свободном виде, — произнёс он.

— Хорошо, — проговорил я.

— С кем ты постоянно говоришь? — спросил меня Фома.

— С твоей совестью говорю, Фома. Родина тебя натренировала, снабдила ресурсом, а ты притоны устраиваешь!

— Ты выходил куда-то, когда я тебе про ВИЧ и рак рассказывал? — спросил он.

— В этой жизни, Фома, умереть можно от чего угодно — быстрее, чем от рака или ВИЧ. И наши задачи выше, чем твоя и моя жизнь, но и тратить мы её просто так не можем.

— Ещё скажи, что жизнь одна и надо её прожить так… — начал он, но я его перебил.

— Жизнь, Фома, не одна. Но только чтобы вторую заслужить, надо очень постараться. Ты про проект «Вернувшиеся» слышал?

— Нет.

— Уровень допуска твоей секретности позволяет, поэтому слушай: любой полезный человек может вернуться после смерти. Шанс мал, но не равен нулю, — начал я.

— Кто курил — я или ты? — спросил он, усмехнувшись.

— Ты свой дом в притон хиппи превратил и не веришь в реинкарнацию? — удивился я.

— Не верю.

— У тебя будет время изучить этот вопрос. Только умереть надо не от наркотиков, а героической смертью. И кто-то там наверху может решить в твою пользу. Хотя, честно, я не знаю, как это работает. У нас нет исследований на этот счёт. Но если ты получил информацию, то думаю, она начинает на тебя влиять, и я думаю, что ты уже на «кастинге». А жить можно и с ВИЧ, и с ВПЧ, и с раком. У тебя столько денег, ты можешь себя очень хорошо чувствовать. А твою карьеру ликвидатора мы завершим, и после реабилитации направим тебя стажироваться в отель какой-нибудь. А пока полечим твоё тело и душу.