Ночь выдалась душной. Отрезанный палец главы совета беспокоил меня недолго. Поделом! Дама богатая, сама справится. Тис тихо посапывала на кушетке, а я раскинулся на постели в чем мать родила. Ворочался, ворочался… перепачкал простыню своими порезами. Уснул только когда открыл окно настежь. Снилась всякая гадость, стонал во сне, наверное, даже кричал… Видения из прошлой жизни иногда всплывали в памяти, превращаясь в ночные кошмары. Но потом, вдруг, стало как-то легко. Посветлело… Чьи-то прохладные руки легли намою грудь. Стоп! И правда легли!

Я резко открыл глаза и дернулся. На краю постели сидела она — блондинка. Та самая богиня целителей, которая еще утром крыла меня трехэтажным матом. Но, сейчас, она не казалась такой уж стервозной. Будто подменили.

— Исидис? Что…. Что вы здесь делаете?

— Исцеляю раны, уж больно их много у тебя.

— Спасибо конечно… А разве вы можете покидать храм?

— Конечно. Я Бог, а не оракул. Мне можно все. Вот, решила снизойти сама, раз ты такой гордый. Можно твою руку?

Она взяла с тумбочки мизинец, обложенный льдом. В ее изящных пальчиках он сразу порозовел, стал как новый. А потом прирос на место, как будто так и должно быть.

— Теперь мы можем поговорить? — улыбнулась она напряженно.

— Теперь вы можете даже спать в моей постели… — выдохнул я сгибая приросшую плоть.

Она уставилась на меня как-то странно.

— Ох… простите, неуместная шутка. Я немного не в себе, знаете ли… Сегодня хороших новостей — по пальцам одной руки пересчитать.

Она звонко рассмеялась, разбудив Тис. Едва завидев Богиню, горничная упала на колени.

— Тише, девочка, тише… я не хотела тревожить твой сон.

— Простите, о милостивая Исидис, мне выйти?

— Останься, — улыбнулась богиня. — Отдыхай, а мы с наместником немного поговорим.

— Но… он же голый!

Тис бросила простыню и я быстро прикрыл весь срам.

— Признаться, не ждал гостей. Так о чем вы хотели…?

— Прежде всего, я хочу знать, что движет тобой. Почему ты поднял мой флаг, не имея на то права? Что ты хотел этим сказать?

— Да ничего особенного. Я медик. Здесь много раненых. Всего лишь обозначил лазарет. В моем мире — это белый флаг с красным крестом. Здесь — с крыльями… Не думал, что на это нужно разрешение.

— Ты лечишь людей несмотря на то, что не имеешь благословения. Мало того, у тебя получается. Ты бьешься за каждую жизнь не жалея себя, но не моргнув глазом истребляешь других людей. А потом лечишь и их тоже! Как тебя понять⁈

— Опять за рыбу деньги… Прежде всего я — солдат, потом уже все остальное. И я по эту сторону баррикад. А там — враг! Воинский долг никто не отменял. Добро должно быть с кулаками! И потом… те кто готов убивать беззащитных, по моему глубокому убеждению — нелюди. К слову, они были вовсе не безоружны. Вы знаете, кто был привязан к бортам кораблей⁈