— Скажи-ка мой кровожадный фамильяр… а у демонов есть оружие подобное моему?

— Прямо такого положим и нету, — нехотя отозвалась она. — Но на наших боевых кораблях есть пушки, способные стрелять за горизонт. Есть которые поменьше, часто стреляют. А еще есть адская труба. Ее вот такой же штучкой заряжают, только она побольше и внутри гвозди. В толпу попадет — всем хана. Луков и арбалетов тоже навалом, всяких разных. Мы очень сильные! Оружие и броня демонов — лучшие в мире!

— Так, почему же вы не победили?

— Магия… — вздохнула она удрученно. — У людей больше богов. Больше благословений. Ирия самая сильная из сестер, но вместе они сильнее. И потом… Не важно, короче. Теперь войны нет и мы все не у дел. Отродья строят дома и дороги, сеют хлеб вместо того, чтобы воевать. Позорище…

— Дура ты набитая, вот что я тебе скажу!

— Следи за языком!

— А то что?

— А то придушу тебя ночью! — огрызнулась она ехидно.

— Слышь, смелая, я ведь тоже ночью дохрена чего сделать могу. Не посмотрю, что страшненькая. Рога с хвостом не помогут. Неделю будешь ходить на раскоряку.

Она подвисла на пару мгновений. Иногда смысл сказанных слов до отродья доходил медленно, но судя по хвосту, который обвился вокруг ноги, это уже случилось.

— Ты не посмеешь!!!

— Что же мне помешает? Сбежать ты не сможешь. Выпивки побольше возьму, призову тебя… да вот хотя бы в умывальне, там развернуться негде.

— Н-не надо! — ее кожа покрылась мелкими пупырышками от волнения. — Только не это… Только не так! Я беру свои слова обратно! Ничто не потревожит твой сон, клянусь!

— Знаю я чего стоит твоя клятва… Ладно, пошутили и будет. Но в каждой шутке есть доля шутки, да?

Она испуганно кивнула.

— Нет, все-таки Наташка — для тебя слишком просто звучит. Буду звать Натали. Или Нателла — так стервознее. Пошли, что ли, дуб посмотрим. Может и желуди уже созрели? Ни разу жаренных не ел.

Припугнул я ее хорошо. Всю дорогу сопела и под ноги себе глядела. Бруно, разумеется, увязался с нами. Погодка вроде бы хорошая, ветерок даже теплый, солнышко, опять же. Благодать, одним словом. Но тревожные ожидания и постоянные взгляды на небо стали обязательной частью жизни в последние дни.

— Бруно, а чем отродье отличается от исчадья? — зачем-то спросил я.

— Точно не знаю, но для отродья нужна живая основа. Животное, реже растение, иногда человек или демон. Но последние два под запретом всегда были.

— Не этично, что ли?

— Гм, хрен его знает. Слово то такое… Нельзя и все!

— А исчадья?

— Их, в общем, из разных частей собирают. Из мертвечины там всякой. Потом оживляют. Но муторно с ними очень! Без души они, без разума. Никого не признают. Големы и гомункулы в этом смысле куда лучше. Тупые, но верные. Магическими формулами руководствуются. А почему ты спросил?