Вместо головы — корона из черепов разных существ, сросшихся вместе в гротескную пародию на царский венец.
В правой руке он держал гладиус из чистой костяной материи. Не металл, а сама смерть, принявшая форму клинка. В левой же был трезубец, сотканный из теней, которые извивались и шипели, словно живые.
За спиной развевался плащ. Десятки переплетенных позвоночников, создающих жуткое подобие королевской мантии. При каждом шаге они издавали тихий стук, как четки смерти.
И… я был прав, я знаю эту хреновину.
Костяной Император. Личный чемпион Мортиса Фрауда, одно из его величайших созданий в искусстве некромантии. Примерно тринадцатое, если не ошибаюсь.
— Что… что это за тварь? — прошептал Леон.
Внизу Максимус и Люций тоже заметили нового противника, такую глыбу сложно было бы не заметить. Оба напряглись, готовясь к бою. Но даже отсюда я видел — они понимают, что это враг совершенно иного уровня.
Я улыбнулся, наблюдая за их реакцией.
— Будет интересно посмотреть, как они справятся, — сказал я, откидываясь на спинку каменной скамьи.
— Ты… ты серьезно будешь просто сидеть и смотреть⁈ — Леон смотрел на меня так, будто я сошел с ума.
— А что? У меня даже попкорна нет, так что это не совсем полноценный просмотр, но сойдет.
Внизу Костяной Император поднял трезубец. Арена содрогнулась. Песок взметнулся волнами. Фантомные зрители на трибунах взорвались беззвучными криками восторга. Новый этап сражения начался.
Леон сидел на каменной скамье рядом с Дарионом, наблюдая, как внизу на арене Костяной Император медленно поднимал трезубец теней. Песок взметнулся волнами от одного этого движения, а фантомные зрители на трибунах взорвались беззвучными криками восторга.
Его пальцы сжимали рукоять катаны до побелевших костяшек. В кармане жгло сообщение, полученное перед самым входом в Разлом. Очередное послание от старейшин клана Монтильяр, написанное тем же холодным, требовательным тоном:
«Леон, твой брат подвел клан своими действиями. Его безумие запятнало нашу честь. Теперь твой долг — восстановить репутацию рода. Прекрати шататься с этими простолюдинами и займись делами клана. Совет старейшин ждет твоего отчета о продвижении в рангах. Не разочаруй нас, как это сделал Риверс».
Риверс. Даже мертвый, его брат продолжал отбрасывать тень на жизнь Леона. Сначала — как недостижимый идеал, советник Гильдии, гений клана, который тем не менее всего добился сам. Потом — как чудовище, множество людей ради силы. И теперь — как позор, который Леон должен был искупить.
Парень скосил взгляд на Дариона. Тот сидел, закинув ноги на спинку переднего кресла, с таким видом, будто смотрел представление в театре. Расслабленный, уверенный, словно происходящее внизу не представляло никакой угрозы.