— И тебе добрый день, Михаил Сергеевич, — с улыбкой бросился к подножию трапа встречавший меня Шеварнадзе. Видимо он увидел, как двигаются мои губы, но не услышал, что именно я пробормотал, поэтому подумал, что я с ним здороваюсь. — Как долетел?

— Долетел хорошо, — я повернулся и махнул рукой в сторону выгружающихся телевизионщиков. — Для них тоже транспорт организуй и давай сразу на завод ехать, пока время еще не слишком позднее. Не будем откладывать дело в долгий ящик.

— Это что, телевидение? Зачем телевидение? — Шеварнадзе даже не пытался скрыть, что появление журналистов его не радует. Мягко говоря. Очевидно грузин надеялся порешать вопросы тихо-мирно, без вынесения сора из избы. Типа сейчас генсек прилетит, кого-то отругает, руководство завода вероятно снимет, но его тут быстренько обработают в нужно ключе, и он вредные новации, которые только людей тревожат, отменит. Ну и как-то оно дальше будет само существовать в тех же рамках, что и раньше. Ох уж эти, блин, консерваторы. От слова консерва.

— Как зачем? — Наигранно удивился я, — вопрос архиважный, мы не имеем права скрывать его от трудящихся. Пока русский Ваня трудится за свою зарплату где-нибудь в Свердловске и потом то талонам должен колбасу отоваривать, его коллеги тут в Грузии работать не хотят, хотя условия у них в разы лучше. И климат приятнее и снабжение богаче, мы еще потом в какой-нибудь местный гастроном заедем, подснимем полки, товаром забитые.

— Михаил Сергеевич, — когда мы наконец погрузились в машины, — Шеварднадзе, кажется, начал прямо подпрыгивать на сидении от волнения. — Зачем показывать? У нас и так проблема, народ волнуется, кому от таких новостей по телевизору будет легче?

— Ну как же. Вот смотри, всего за полгода в Грузии самозанятыми уже больше ста тысяч человек зарегистрировались. Это же хорошо?

— Хорошо? — Переспросил Эдик, явно не понимая к чему я клоню и в момент став неуловимо похожим на Джамшута из известной в будущем пародийной передачи.

— Ну конечно же. Это показывает, что грузины готовы жить по-новому. Переходить из индустриальной экономики в постиндустриальную. Экономику услуг. Ну и зачем тогда Грузии все эти заводы? Они грязные, только воздух портят, зарплаты там маленькие, планы эти туда-сюда сверху спускают. Одна морока. Будут грузины мандарины выращивать, да туристов развлекать приезжающих на местную природу полюбоваться. И денег больше и уважения, и работать нужно меньше.

— Понятно… — Судя по перекосившемуся лицу Шеварнадзе, глава Грузии наконец понял, что я над ним практически в открытую издеваюсь. Не слишком разумный поступок, наверное, однако перед вылетом из Москвы я так или иначе отдал приказ о подготовке документов на «снятие» Эдика, учитывая обстоятельства, не думаю, что Политбюро будет против. И что мне больше всего нравилось в этом деле, даже искать, кого поставить на место Шеварнадзе не было нужно. Вторым секретарем в Тбилиси сидел Никольский Борис Валерьевич. Русский и всегда готовый при случае выдвинуться в первые ряды по зову партии и правительства. А до него, кстати, тут Колбин 2-ым секретарем был, тот самый которого в реале Горби на Казахстан поставил, вследствие чего там протесты начались.