Пробежался глазами по свежему социологическому исследованию. Людей волновали все те же проблемы — доступность продуктов, война в Афганистане, бытовая неустроенность, сложности в отношениях с государственными органами. Замыкал почетную десятку упомянутых людьми неурядиц рост цен на водку — заглянул вглубь исследования там, где разбивка по половой принадлежности — так и есть. Удорожание алкоголя волновало примерно половину мужского населения и всего пять процентов женского, удивительно, но, кажется, идея с отвлечением от водки с помощью зомбоящика работала, во всяком случае статистика по количеству нарушений совершенных «по-пьяному делу» резко просела. Ну как резко? Несколько процентов — тоже серьезное достижение, как ни крути. Причем, может быть, пить стали не сильно меньше, но теперь это делают не на лавочке, а дома. Сомнительно, но запишем себе это в актив. Проблема доступности продуктов, кстати, с прошлого месяца потеряла полпроцента, было ли это следствием нашей работы или статистической погрешностью, сказать сложно.

Регулярные срезы общественного мнения, которые давал правительству созданный фактически заново институт социологических исследований АН, стали серьезным подспорьем в деле убеждения отдельных живущих как бы в вакууме чиновников и партийцев в том, что нам нужны серьезные изменения в экономической и социальной сфере. Не то чтобы вылезшие на вершину властной пирамиды «государственные мужи» всерьез беспокоились о благополучии каждого отдельного пролетария, скорее наоборот. Вот только и «пережать» тут считалось гораздо более страшным грехом чем «недожать». Для ответственного товарища условный бунт плебса на подотчетной территории — а если об этом еще и «голоса» скажут, то вообще ховайся, даже удивительно как остро реагировали коммунисты на критику «из-за забора» — зачастую означал конец карьеры. В лучшем случае перевод куда-то к черту на кулички, в худшем — можно же и партбилет на стол положить, а это все, абзац. Смерть заживо. И вот именно собранная социология показала лучше всех других источников, что местами терпение населения уже подходит к концу.

Зазвонил телефон.

— Горбачев у аппарата, — все еще думая о другом механически ответил я.

— Михаил Сергеевич, это Шеварднадзе. У нас тут ЧП. — Голос первого секретаря КП Грузии я узнал и без представлений. Не так много обладателей столь характерного акцента могло мне позвонить на прямую линию в Кремль. Вот только какое могло быть ЧП в Грузии в эти времена, мгновенно пробежавшись по памяти из будущего, ничего такого там не отыскал.