Полученная «из центра» информация касающаяся Бернарда Мейдофа смогла зацепить даже такого далекого от биржевых баталий человека как Марк. Создать натуральную финансовую пирамиду по методу Понци и двадцать пять лет понемногу снимать с нее сливки, не вызвав подозрений ни у комиссии по ценным бумагам, ни у многочисленных клиентов, с удовольствием отдающих свои кровные доллары в управление Мейдоффу и регулярно получая с этих вложений очень приятные дивиденды. Это было сильно, нужны были действительно незаурядные способности.

(Бернард Мейдофф)

Возможно, когда-нибудь Берни будет вызывать восхищение и отвращение, если — или правильнее будет сказать, «когда?», все же подобные схемы в самой своей природе предполагают стадию краха — его поймают за руку и отправят за решетку. В эти же времена, в 1985 году он был далек от статуса иконы обмана, наоборот репутация финансиста была крепка, насколько это вообще возможно в биржевых делах.

— Господин Цукерберг? — Молодая секретарша окликнула погруженного в свои мысли репортера, который уже двадцать минут сидел в приемной, и кажется вообще не обращал внимания на окружающую его суету. — Господин Мейдофф ожидает вас.

Агент ГРУ с легким волнением поднялся на ноги, подхватил свой неизменный кожаный портфель, чье содержимое могло «рвануть» в любой момент с силой тяжелого авиационного боеприпаса, и двинул в сторону указанной ему двери. Толкнул последнее препятствие и, сделав глубокий вдох, как будто перед прыжком в воду, вошел в просторный кабинет, отделанный в сдержанном классическом стиле. Дерево, кожа, пара стеллажей с книгами. В эти годы некоторые дельцы стали подчеркнуто менять имидж, показывая всеми силами, что они идут в ногу со временем. В моду стремительно входил стиль «Хай-тек» — металл, стекло, пластик, побольше разных технических приблуд… Мейдофф оставался верен себе, его кредо звучало как «надежность»; единственной деталью, выбивающейся из максимально консервативной обстановки, виделся биржевой терминал, стоящий на рабочем столе и позволяющий следить за котировками в режиме реального времени.

Из широкого панорамного окна открывался вид на вечерний Манхэттен: огни города словно говорили, что здесь вращаются громадные деньги. В кожаном кресле сидел сам Бернард — стройный, аккуратно причёсанный, с прищуренными глазами, способными, казалось, считать чужие мысли. Когда дверь за Цукербергом закрылась, Мейдофф отложил бумаги и со спокойным любопытством уставился на пришедшего.

— Добрый вечер, мистер Цукерберг, — произнёс он ровным голосом. — Моя секретарь сказала, что вы из «Бостон Глоуб»?