Конкурс проходил в три этапа. Сначала отборочные на местном уровне, которые проходили без особого ажиотажа и внимания прессы. Местным комиссиям предстояло просеять десятки тысяч желающих и выбрать несколько десятков претенденток, которые уже должны были в свою очередь бороться за победу у себя на родине и за попадание на Всесоюзный конкурс красоты.

В отличие от школьных олимпиад имеющих градацию школа-город-область-республика-союз и таким образом фактически дискриминирующих учеников из РСФСР, поскольку тут конкуренция за выход на верхний уровень была на два порядка выше, структуру конкурса красоты определили иным образом. От Эстонской, Литовской, Латвийской, Армянской, Киргизской, Молдавской и Туркменской ССР предполагалось выбрать по одной девушке, от Грузинской, Азербайджанской и Таджикской — по две. От Белорусской, Казахской и Узбекской — по три, от Украинской — девять, а от России — двадцать семь, что справедливо отражало «демографическую важность» каждой из входящих в Союз республик.

Ну и при такой раскладке Ленинград вместе с областью получил собственное место в будущем всесоюзном конкурсе, за которое теперь и шла отчаянная борьба.

— Итак, Мария, подходи к микрофону, давай поговорим, — несмотря на то, что день конкурса вопросов был самым, по общему мнению, скучным, зал ДК Моряков был все равно забит под завязку. Люди сидели в проходах и на головах друг у друга, отчего дышать в немаленьком в общем-то помещении было достаточно сложно. — Почему именно медицинский?

Ни зрители, ни участницы не знали всей подноготной и возможно были бы весьма удивлены, узнай они подробности, однако сверху из Москвы было дано распоряжение местным партийным организациям не сильно вмешиваться в процесс. Главными устроителями веселья были назначены телевизионщики — там где имелись собственные телестудии — и радийщики, — там, где соответственно телевизионщиков не водилось. Ну и молодежная направленность всего действа как бы тоже намекала на некую возможность «пошалить», тем более что дуновение «оттепели» в культурном плане с приходом нового генсека почувствовали, наверное, все жители страны.

— У меня родители медики, — девушка, одетая в ультрамодное по советским меркам сарафанное платье с минимально приличной длинной юбки и широким поясом, вновь широко улыбнулась и повернувшись к сидевшим с зале зрителям и судьям добавила. — Первая игрушка — стетоскоп, первые книги — медицинские справочники. У меня просто не было шансов.

— Комсомолка?

— А как же? — Утвердительно кивнула, — комсорг группы.