— По команде главного инженера повернуть вот этот тумблер, — директор станции, невысокий лысоватый мужчина, внешне отчётливо напоминающий Хрущёва, аккуратно указал на нужный переключатель. Всё происходящее снималось для истории, что некоторым образом заставляло присутствующих нервничать, причём, кажется, сильнее, чем даже присутствие высокого начальства. — Всё уже подготовлено, осталось только «нажать на кнопку».

Я молча кивнул. На самом деле были подозрения, что даже главную кнопку в реальности буду нажимать не я, а кто-то другой, а это так — бутафория для высоких гостей. Всё же безопасность на атомных электростанциях всегда ставилась во главу угла, а уж после того разгона, который комитетчики устроили в последние полгода, — и вовсе. Впрочем, у меня по поводу такого «очковтирательства» вообще вопросов не было: главное, чтобы всё работало, а кто там реально кнопки нажимает — фактически без разницы.

В начале декабря 1985 года на Курской АЭС планировали начать процесс подключения к сети четвёртого — и пока здесь последнего — строящегося энергоблока, и я решил немного отвлечься от текущих дел и засвидетельствовать лично неуклонный курс государства и партии на наращивание использования мирного атома в энергетической системе СССР. Несмотря на недавние события и поднявшуюся в Западной Европе волну антиядерной истерии — не будем показывать пальцем на того, кто простимулировал журналистов в нужном ключе — мы собирались и дальше активно строить АЭС и в обозримом будущем довести долю ядерной генерации как минимум до 25%. На это планировалось затратить две ближайшие пятилетки.

Если же проводить более глобальный обзор мирной атомной промышленности, то нужно отметить, что она в середине 1980-х была на пике. У нас в постройке одновременно находилось 32 (sic!) атомных реактора при трёх с половиной десятках уже работающих.

Решение немного притормозить начало строительства новых реакторов, принятое в начале 1985 года, явно пошло отрасли на пользу: немного подтянулись в плане отставания от графика уже сооружающиеся объекты, были пересмотрены кое-какие нюансы проектов в плане безопасности, опять же появилось понимание некоторой избыточности больших станций на 6 или даже 8 блоков, которые усложняют дальнейшее распределение электроэнергии и гораздо более удобно заменяются станциями на 2 или 4 блока.

Отменили строительство 3 и 4 блоков на Хмельницкой и Ровенской станции, строительство Одесской атомной теплоцентрали переиграли на постройку ТЭС на газе, ну и Запорожскую АЭС пока было решено ограничить 4 блоками. Плюс вопросы возникли по строительству Южноуральской ТЭС: её начало отложили на 1987 год для того, чтобы там пересмотреть проекты.