Несчастный, озираясь, забрался в карету. Забился в угол. Скукожился. Стал похож на взбитый мешок с репой.
— Закрой глаза и не дыши, — офицер сделал фото слуги. На платке появилось изображение и характеристики нового человека. Он начал быстро водить пальцами по материи. Затем сложил платок. Засунул в карман.
— Афонька, подпевай за мной песню. Запоминай слова и мотив. Tu seras avec nous radio Datcha et magnetophone Panasonic dans un flacon . (Будешь у нас радио Дача и магнитофон Панасоник в одном флаконе. Франц.) Ты, кстати, петь-то умеешь?
— Никак нет. С детства не пою и песен не знаю. Да и не люблю я это дело. Так, что — извиняйте. Не смогу.
— Отставить разговорчики! — дуло пистолета тут же упёрлась в щёку несчастного. — Подпевай и запоминай, быстро!..
День такой хороший и старушки крошат
Хлебный мякиш сизым голубям
Отгоняя мошек, спит гнедая лошадь
Мордой наклонившийся к своим яслям…
(А. Розенбаум. Извозчик.)
……
Через полчаса, хорошо поставленным, мягким с бархатистым напевом, с облучка, почти на всю Ивановскую, разносилась очередная песня…
…Я помню, давно учили меня отец мой и мать
Лечить — так лечить, любить — так любить
Гулять — так гулять, стрелять — так стрелять
Но утки уже летят высоко
Летать — так летать, я им помашу рукой…
(А. Розенбаум. Утки.)
— Вот, то та же… — ухмылялись внутри кареты. Довольно закинули руки за голову. — А то говорил — петь не умею. Песен не знаю. Голоса — нет! — Засмеялись — О, mon Dieu! Quel talent a disparu dans le desert! Quel talent ! (О, мой бог! Какой талант пропадает в глуши! Какой талант! Франц.).
……
Прошла ещё половина часа. Однотипные песни денщика, исполняемые одна за одной, по кругу, начали утомлять. Скука снова проснулась и поползла в карету. Человеку, появившемуся из просвещённого будущего, захотелось срочно чего-нибудь посмотреть или почитать. Обыскав карету в поисках духовной пищи и ничего не найдя (Даже завалявшийся надписи Здесь были Киса и Ося). Он достал платок и постучал по нему пальцем.
— Слышь, ты, как тебя, — обратились к артефакту. — Есть чего почитать? Показывай!
Платок мигнул едва заметным фиолетом и на экране гаджета появилось множество символов мелкого нечитаемого текста, больше похожего на какую-то разбросанную по экрану шифровку, состоящую из набора разноцветных цифр и букв.
Страждущий просвещения ткнул в первый попавшийся значок. Тот мигнул и развернулся в непонятное слово. Затем слово растянулось в предложение. Блеснуло красным, превратившись в название Tusculanarum disputationum libri quinque. Cicero, Marcus Tullius.