Холода стояли долго – почти до середины апреля, еженощно вымораживая мир, и отступили лишь накануне, уступив место промозглой сырости и начинающему заметно припекать солнышку, ранее скрытому за густой пеленой туч, лишь в последние пару дней проливающихся дождем, да и то - пополам со снегом. А снега за непривычно холодное начало весны намело – по самые крыши. Местные с опаской косились на заметно потемневший и начинающий трескаться вокруг прорубей лед на реке. По берегам высились настоящие горы из серого, слежавшегося снега. Ясно было даже деревенским дурачкам, что как начнётся оттепель - река выйдет из берегов на полмили, а то и дальше.
Но особенно много снега было в лесу. Передвигаться, не проваливаясь по грудь в сугробы, можно было лишь по Главной тропе, которую еженедельно расчищали при помощи лошадей, запряженных «катками» - полосами из нескольких гладких бревен. По краям тропы высились снежные утесы с уже обточенными теплынью краями, с которых стекала хрустально-чистая вода. За утесами мрачно шевелили лапами утопающие в снегу высокие тонкие сосны. Не так давно та часть леса, где брала начало Главная тропа, сгорела, и ее засадили молодыми хвойными деревьями.
Подступиться к тропе было трудно: она тянулась, почти не петляя, через весь лес от восточного поселения рыболовов к западному поселку менял. Менялы были торгашами, которые деньгам предпочитали натуральный обмен и, надо сказать, процветали в своем деле. Пройти же сквозь лес по сугробам, не делая крюка на рыбацкое село, было под силу разве что умелому лыжнику или крупному зверю, вроде медведя. Но даже медведи, обманутые затянувшимися морозами, лишь только-только начали выходить из своих далёких берлог, и до окрестностей людского жилья дойти не успели. Майдо вышла из села рано утром, добралась по Главной тропе до обрыва, ведущего к реке, и там спустилась, покинув единственную проторенную дорогу в лесу. Крутой обрыв, который в деревне рыбаков звали Рёберником, снег превратил в покатую горку, рыхлую, ненадёжную, по которой несложно и неопасно было съехать вниз, но почти невозможно – подняться наверх, купаясь в не утрамбованном частыми пешеходами снежном месиве. Летом всё было проще – человек с хорошей сноровкой и сильными руками мог спокойно взобраться по склону к тропе, и без особого труда по нему же спуститься.
Съехав по горке, Майдо неуклюже встала, отряхнула от сыпучего, совсем не лепкого снега, полы куртки, выбила снежную пыль из сбившегося капюшона, с раздражением отметив, что несколько щепоток снега всё-таки угодили за шиворот и уже текли по спине холодными каплями.