С тщетной надеждой Майдо вернулась к подножью снежного холма, попыталась сделать несколько шагов вверх – но её вес был слишком велик для рыхлых, взлохмаченных ветром сугробов. На третьем шаге девушка едва не оступилась, на пятом – поскользнулась, нащупав ногой под слоем свежего снега в локоть толщиной пласт лежалого льда. Возможность подняться назад таким путём была – но ценой двадцатиминутного барахтанья в снегу, нескольких падений и непременных синяков. А учитывая, что обратной путь будет пусть с маленьким, но грузом – этот самый груз отнюдь не хотелось собирать по всему Рёбернику, рассыпанный при падении.

Поэтому вернуться Майдо решила обходным путем - пройти по берегу в сторону села менял, до горячего ключа, притока Тёмной реки, благо, тропку к нему менялы протаптывали регулярно. Выйти от горячего ключа к Главной тропе труда не составляло. Идти вдоль реки было холодно – по берегу гулял сырой, то усиливающийся, то опадающий до едва ощутимого дуновения ветер. Сапоги быстро начали сыреть изнутри, хотя снега обувкой Майдо старалась не загребать. Солнце, встающее на другом берегу, нещадно било в глаза, многократно отражённое снегом. Ступать приходилось почти вслепую, то и дело неловко подворачивая ноги на снежных кочках и крупных прибрежных камнях, укрытых в снегу и незаметных до самого последнего момента.

Но больше всего девушку сейчас раздражала не желающая умирать от холода и недостатка воды рыба. -

Отец послал Майдо снять сетки, поставленные на мелкую рыбу в полынье, сам он выходить на лед уже не рисковал. Будучи мужчиной крупным, он опасался провалиться, а вот его не шибко высокой и тощей дочке это не грозило.

Рыбы в сетях оказалось немного: с пятерку «радужек», несколько совсем мелких - только кошкам на корм и сгодятся, ледокарпов, парочка острохвостов, да одинокий молодой сом с разорванными губами. Майдо предположила, что сом еще осенью попался на удочку, да сорвался, изувечив себе рыло – и с тех пор голодал, неспособный заглатывать исковерканным ртом крупную пищу. Неудивительно, что полез в сеть, где и запутался, польстившись на размякшие комки плесневелой лепешки.

Рыба была помещена в большой туесок, который болтался у Майдо за плечами, даже сквозь куртку холодя спину. Веревка, обвязанная вокруг туеска трижды и свободным концом заброшенная Майдо на плечо петлей, то и дело норовила сползти с плеча и её приходилось поминутно поправлять. Из носа текло, зубы дробно стучали от холода. Под ногами похрустывал прибрежный ледок и мерзлый песок вперемешку с рыхлым снегом, и шаг девушки невольно замедлялся – идти было неудобно.