Рассказывая, мужчина провёл пятерней по медвежьей шкуре, на которой сидели дети – и подумал про себя, что никакого сравнения со шкурой оборотня тут быть не может. От медвежьих шкур, что от старых, что от свежих, всегда дурно пахло и тепло, хранимое ими, было лишь блеклой тенью от тепла камина.
- Сквозь слой льда и снега, под мокрой шерстью, по цвету неотличной от сугроба, холодные пальцы путника нащупали мягкий, нежный подшёрсток – такой густой, пушистый, ни у какого зверя не бывает такой мягкой и пушистой шкуры, как у оборотня. И вопреки страшной метели от оборотня волнами шло тепло – как от настоящей печки, накрытой одеялом. Ничего не понимающий, странник почувствовал, как его отпихнули в снег – и перед ним вдруг прямо из снега появился огромный белый волк, такой здоровый, что даже двух волкодавов он бы раздавил в лепёшку!
Майдо, как и всегда на этом моменте, тихонько взвизгнула, показывая смесь страха с восхищением. Но сегодня даже визг у неё вышел слабым, сонным – шкуры, прогретые у камина, оказались тёплыми и тяжёлыми, голос отца звучал успокаивающе-знакомо, и даже братья не толкались, мешая ей уснуть. Веки у девочки слипались.
- Огромный зверь, белый, как сама метель, с горящими глазами и клыками, каждым из которых можно пронзить человеческое сердце хоть сквозь тулуп, он стоял надо мно… над путником, то исть, и тихое рычание булькало у него в глотке!- осёкшись, мужчина попытался исправиться, что, дескать, рычание клокотало, а не булькало, но детей вполне устроило и бульканье.- Оторопев от ужаса, путник лежал в снегу, забыв от ужаса о холоде. И тут зверь заговорил – чистым, человеческим голосом, и я понял, что передо мною стоит оборотень.
- Белый оборотень…- сонно уточнила Майдо, не имея сил уже открыть глаза больше, на одну треть. Цвет ей казался крайне важной деталью.- Страшная тварь, которая может целиком проглотить овцу…
- Ну да, белый оборотень.- согласился отец и сам, не удержавшись, зевнул.- Только овец они того… ну, не глотают целиком. Это же не просто волки-переростки – это люди, которые могут в волков исполинских обращаться.
- Монстры…- прошелестел, засыпая, младший брат Майдо, явно повторяя за кем-то из деревни.
- Ну какие же они монстры?- мягко возразил отец, вздыхая.- Оборотни – не обязательно монстры, они получше иных людей будут. Просто белые они, как декабрьский снег, яркоглазые, вот и кажутся жуткими… У меня-то после той встречи много было знакомцев среди белого народа… Они сплочённые, живут стаями, в которых по две-три семьи, и друг за друга держатся так, как мы, люди, уже держаться друг за друга не умеем. И никогда попусту не пускают крови – я, по крайней мере, и не слышал о таком оборотне, который бы напрасно проливал кровь, что людскую, что звериную. Не ищут они ссор – держатся от нас, людей, подальше, без важного дела не знаются, так что нечего их и бояться, если первый обижать белого волка не лезешь…- мужчина замолк, прерванный сопением младшего сына, который окончательно провалился в сон. Майдо, убаюканная голосом отца, тоже засыпала. Дыхание её становилось всё глубже и тише. Услышав, что отец замолчал, она с явным трудом попыталась приоткрыть глаза, но мужчина осторожно погладил её по волосам и добавил, понизив голос до шёпота:- Спи уж. Пусть тебя снятся нестрашные белые оборотни… Такие, какими их запомнил я.