В то же утро Марк пришёл в себя на шёлковых простынях в лофте с панорамными окнами.
Первое, что он почувствовал, — запах. Не тот, к которому он привык просыпаться: пыльный ковёр, застарелый табак и одинокий носок не первой свежести. Здесь пахло дорогими духами — что-то древесное, с нотами цитруса и чего-то, что пахнет уверенностью. И ещё — свежим постельным бельём, тем самым, которое гладят, а не комкают в углу.
Он сел. Вернее, попытался сесть — тело слушалось иначе. Центр тяжести сместился, движения стали плавнее, легче. Он поднёс руку к лицу и замер. Тонкая кисть, длинные пальцы, безупречный маникюр. Ноготь постучал по зубу — звук выше, чем должен быть. Марк потрогал лицо: гладкая кожа, никакой щетины, мягкие скулы.
И тут он рассмеялся.
Звонко, искренне, на всю огромную пустую спальню. Смех вырвался серебристым ручьём — даже голос был чужим, женским, с той самой интонацией, которую он вчера услышал на тротуаре: «Сама смотри, куда прёшь!». Он узнал её мгновенно. Телесная память подсказала безошибочно: это та самая выскочка в костюме.
— Да ла-а-а-адно, — протянул он, и получилось мелодично, почти мурлыкающе.
Марк спустил ноги с кровати. Пол был тёплым — какой-то хитрый подогрев, о котором он читал в журналах, но никогда не видел вживую. Он пошевелил пальцами ног, наслаждаясь ощущением. Затем встал и едва не рухнул обратно — тело слушалось, но баланс был совершенно другим. Пришлось ухватиться за изголовье.
— Спокойно, Марк, — сказал он сам себе. — Ты в чужой шкуре. Наслаждайся.
Огляделся. Спальня была размером со всю его квартиру. Огромное окно от пола до потолка выходило на парк — настоящий парк, с деревьями и прудом. В его районе окна выходили на мусорные баки и глухую стену соседнего дома. Марк присвистнул.
Гардеробная встретила его раздвижными дверями с подсветкой. Внутри — ряды строгих костюмов, блузок пастельных тонов, классических лодочек на шпильке, полки с сумками, каждая из которых стоила, наверное, больше, чем его годовая аренда.
— Скучнотища, — констатировал он, проводя рукой по вешалкам. Ни одной косухи, ни одной футболки с группой. Даже джинсы отсутствовали — только идеально отглаженные брюки со стрелками.
Он нашёл шёлковый халат — единственную вещь, которая выглядела хоть сколько-нибудь комфортно, — и надел его, завязав пояс небрежным узлом. Ткань скользнула по коже, и Марк снова усмехнулся. Это тело было потрясающим. Сильным, мягким, живым.
— Так, — сказал он, выходя из гардеробной. — Первым делом — завтрак. Посмотрим, чем питаются акулы бизнеса.
Кухня была хромированно-белой, стерильной, как операционная. Холодильник — двухдверный агрегат, напичканный электроникой. Марк распахнул его и разочарованно вздохнул: творог, сельдерей, яйца, авокадо, минералка без газа, зелёные смузи в стеклянных бутылках.