— Ни колбасы, ни сыра, — пробормотал он. — И как вы тут выживаете?

Он захлопнул холодильник и увидел на столешнице телефон. Её телефон. Последняя модель, без единой царапины, в чехле из натуральной кожи. Он взял его в руки, покрутил. Экран попросил пароль. Марк хмыкнул: конечно, он не знал никакого пароля. Но у него теперь были её пальцы. Он прижал большой палец к сканеру — и экран послушно загорелся. Три пропущенных звонка с незнакомого номера. И сообщение. Марк прочитал его, шевеля губами:

«Марк, это Алиса. Мы вчера столкнулись у кофейни. Не паникуй, это взаимно. Перезвони мне на этот номер, как только проснёшься. Никому ничего не говори. Особенно моему ассистенту».

Он хмыкнул. Перевернул телефон экраном вниз.

— Не паникуй. Смешная ты, Алиса. С чего мне паниковать? Это ты там, в моей берлоге. А я тут. В раю.

Он нашёл приложение доставки еды и, не раздумывая, заказал двойную пеперони с сырным бортиком и чесночными палочками. Карта Алисы уже была привязана к приложению — даже напрягаться не пришлось. Через секунду пиликнула СМС от банка: «Списание по карте *4247. Доставка. Сумма 1890 руб.». Марк усмехнулся и смахнул уведомление.

Затем, исследуя гостиную, наткнулся на бар — стеклянный шкаф с коллекцией виски.

— Ого, — выдохнул он, разглядывая бутылки. Он взял одну наугад — «Лагавулин», шестнадцать лет выдержки. — А вот это уже разговор.

Он плеснул на два пальца в хрустальный стакан, включил на полную громкость умную колонку и нашёл в стриминговом сервисе плейлист «Грязный гаражный рок». Из колонок ударили гитарные риффы, заметались эхом по высоким потолкам.

Марк устроился на диване — огромном, угловом, из белой кожи. Закинул ноги на стеклянный журнальный стол. Сделал глоток виски. Почувствовал, как тепло расходится по телу.

Пицца приехала через двадцать минут. Он съел половину, запивая виски и хохоча над какой-то тупой комедией по телевизору. Затем решил исследовать ванную — и на полчаса завис в джакузи, перепробовав все режимы гидромассажа. Пена пахла лавандой и эвкалиптом. У неё было семь видов шампуней. Семь.

— Как можно выбирать из семи шампуней, — бормотал он, разглядывая баночки. — Это же экзистенциальный кризис каждое утро.

Он выбрал тот, что пах кокосом, и вымыл голову с чувством абсолютного, ничем не замутнённого счастья.

Выйдя из ванной, замотанный в полотенце, он мельком глянул в зеркало и замер. Оттуда на него смотрела обнажённая женщина. То есть — он смотрел. Но тело было женским. Чужое тело, в котором он сейчас находился. Марк моргнул.

— Ну, — сказал он своему отражению, — здрасьте.