Отправила. Теперь оставалось только ждать.

Ледяной утренний воздух ударил в спину, и футболка мгновенно стала влажной и холодной. Алиса поёжилась и вдруг заметила то, на что не обратила внимания раньше, — на левом запястье, там, где её собственные «Картье» привычно отмеряли минуты деловых встреч, у Марка красовалась татуировка. Грубый камертон и нотный стан. Это выглядело... до жути трогательно.

Ей нужно было где-то пересидеть. Возвращаться в его холостяцкую берлогу, пропахшую табаком и отчаянием, не хотелось. Но оставаться на улице в восьмом часу утра было глупо. Она машинально сунула руки в карманы джинсов. В левом — мятая пачка сигарет и зажигалка. В правом — сложенный вчетверо листок и мелочь.

Алиса вытащила листок. Это был текст песни, написанный корявым, летящим почерком. Буквы плясали, строчки съезжали вниз, но цепляли глаз. Вверху было написано: «Для тех, кто не спит на рассвете».

Она пробежала глазами первую строфу и внезапно замерла. Это было... неожиданно сильно. По-настоящему. Не та бездарная графомания, которую она ожидала увидеть от парня, роющегося в мусорных баках кофейни. Строчки были сырыми, но в них чувствовался нерв.

Алиса перечитала припев — и вдруг, вопреки всему, усмехнулась. Этот парень, Марк, жил в мире, где можно проспать работу, питаться дошираком и писать стихи на салфетках. Она жила в мире годовых отчётов и стратегий. И теперь они меняются местами.

Кто знает, может быть, это шанс доказать, что настоящий менеджмент работает даже в условиях абсолютного форс-мажора?

Она решительно поднялась со скамейки и направилась обратно в «Зёрна и Струны». Серёга удивлённо вскинул брови, и она сказала:

— Прости, Серёг. Ложная тревога. Отпустило. Давай этот чёртов флэт уайт на кокосовом. Только покажи, где у вас тут инструкция к этой адской машине.

Серёга крякнул и неожиданно расхохотался:

— Инструкция? Марк, да ты на неё полгода назад пиво пролил, она склеилась! Ладно, Ирка, покажи этому страдальцу всё заново. Видимо, у него склероз от недосыпа.

И Алиса, сжав зубы и мысленно попрощавшись со своим маникюром, встала за стойку. Ей предстояло освоить профессию, которой она никогда не интересовалась, и прожить день в шкуре человека, чей образ жизни она презирала.

Где-то в элитном районе города, в тишине спальни с панорамными окнами, в этот самый момент зазвонил будильник на её телефоне. И Марк, проснувшись от звуков классической музыки и увидев перед собой идеально белую стену без единого постера, впервые за долгое время не знал, что ему делать со своей жизнью. Потому что это была не его жизнь.