Теперь я смог заглянуть за рощу чуть дальше. Пусть мельком, но я понял одно: другие группы деревьев, — другие «сети», — могли бы точно так же стать связанными друг с другом. Для этого достаточно связи корней и меня, проводника. И думаю таких связанных точек, просто не осознающих себя, по всему лесу было более, чем достаточно. Возможно, кто-то давным-давно делал подобные узловые точки, связывал целые участки леса друг с другом. Создавал… что? Огромную, живую сеть, охватывающую всё Зеленое Море?..

А еще я понял одну вещь: подключившись к сети я не просто наблюдал ее — я искажал ее. Это было неизбежно. Они не могли оставаться такими как раньше после того, как «увидели» себя и меня. Моя человеческая воля стала центром кристаллизации — точкой, вокруг которой эта аморфная, неосознанная сеть могла перестроиться и принять форму. Деревья тянулись ко мне, перекраивали свои потоки под меня, потому что я мог дать им то, чего у них не было — направление. Цель. Смысл, выходящий за пределы простого «расти».

Но я чувствовал, что процесс подходит к концу. Ростки каналов перестали открыватся с такой частотой.

[Открыт росток канала живы: семидесятый…восьмидесятый…]

Количество ростков было не бесконечным, мое тело имело свой предел ростков.

[Открыт росток канала живы: сто тридцать пятый…]

Последний.

Я понял это интуитивно — почувствовал, как тело «закрывается», а духовный корень, выпустивший свои побеги, начинает стабилизироваться, а затем я ощутил как энергия начинает циркуляцию по моему телу. То, чего не было раньше.

Я понял — пора заканчивать.

Но тут возникла проблема, от которой стало на мгновение страшно:

деревья не понимали, как это прекратить, они не знали слова «хватит», у них не было понятия «достаточно». Они видели узел — то есть меня, — который дал им зрение и осознание, и они хотели поддерживать, питать и заливать его живой бесконечно. И они не собирались останавливаться.

Силой вырваться я не мог, поток был слишком велик. Значит, нужен другой метод.

Решение пришло мгновенно.

Мне нужно исчезнуть.

Жива — это единственное, что они видят. Значит, мне нужно на пару мгновений очень резко отдавать им всё до капли, поймать «люфт» между потоками.

Несколько минут (по внутреннему времени) я ждал. Скорее всего в их «зрении» сеть начала сбоить, а затем я уловил что-то вроде замешательства. И в момент, когда потоки замедлились я, — выплеснув из себя всю живу до самой последней капли, — исчез.

Узел погас. Глаз закрылся. Без живы я был для них невидим. Они потеряли меня мгновенно, и сеть, лишившись своей точки осознания, снова погрузилась в свой древний неосознанный сон, рассыпаясь на отдельные деревья, которые тут же забыли, что были единым целым.