Вскоре Грэм зашел в дом и вернулся с двумя глиняными кружками горячего мятного чая.
— На, держи, — он протянул одну мне.
Он снова уселся на ступеньки. Чай приятно обжигал горло, успокаивая нервы. Мы сидели в тишине, глядя на исполинские стволы Древ Живы, которые раскинулись над Зеленым Морем. Момент был на удивление мирным, в противовес всему, что происходило вокруг.
Но едва я успел выпить половину кружки, как на дороге, ведущей к нашему дому, показалась новая фигура. Стройная, женская.
— О, — Грэм сощурился, вглядываясь вдаль, и хмыкнув. — А вот это, кажется, к тебе, Элиас. Ну хоть не Марта.
Я напрягся, проследив за его взглядом.
Это была Эйна.
Она, как и обещала во время проверки Марты, пришла через пару дней. Пришла ровно в мой день рождения, чтобы «поговорить наедине».
И что-то мне подсказывало, что приятного в этом разговоре будет мало. Я помнил как она себя вела тогда, и что в каком-то смысле она опаснее Марты, потому что чего хочет главная алхимичка я знал, а что нужно этой молодой девице — нет.
Я окинул двор быстрым взглядом, по привычке проверяя, все ли на своих местах. Улитка-живосвет тихо дремала возле лунного мха, высаженного на камне в небольшом корытце. Виа свернулась тугим кольцом в корзине в доме, рядом с ней был малый душильник, которого она, в случае чего, должна была контролировать. Скитальца я еще раньше отправил подальше от двора — мало ли какое чутье у Эйны, а скиталец все-таки в энергетическом плане заметен.
Я вздохнул. Всё было в порядке. Сейчас приходила не Марта, и что-либо прятать было не нужно, никто Эйну не пустит ничего проверять.
— Ты бы смыл с себя мазь, — вдруг негромко сказал Грэм, все так же оставаясь на ступеньках. — С девушкой все-таки… кхм… говорить будешь. И рубаху чистую натяни.
— Тебе же она не нравится.
— Это-то какое отношение к делу имеет? — удивился Грэм. — Я вон по молодости вообще всегда красавцем ходил, даже после любого похода. Это сейчас я…да…ну я старый, мне можно, а ты…
— Да понял я, понял. — кивнул я. — Сейчас переоденусь.
Грэм был красавцем? Может быть. Сейчас уже сложно сказать, слишком сильно болезнь и возраст повлияли на него.
По итогу с этим умыванием-переодеванием едва-едва успел. Я наскоро ополоснул лицо и шею холодной водой из корыта, стирая остатки мази вместе с этим ее назойливым холодком, провел мокрой ладонью по почти лысой и колючей от отрастающей щетины голове, и натянул чистую рубаху. К этому времени Эйна успела подойти к забору. Шлепа тут же тревожно загоготал, чуя чужака. Грэм всё так же спокойно пил чай.