Я подошел поближе и остановился. Он же сделал то, чего я не ожидал — протянул руку для рукопожатия. Жест был неуклюжим, явно непривычным для него. Но в нём чувствовалось… усилие. Попытка сделать что-то нормальное, человеческое. Может, Морна пыталась его этому научить?

Я взял его ладонь. Она была холодная, словно он долго держал руки в ледяной воде. И в тот же миг я применил Анализ.

Боль кольнула в висках, голова резко закружилась, но я не подал виду и устоял на ногах. Меня интересовало одно: увидит ли Анализ какие-то «проблемы» у этого ребенка? А еще я хотел знать, как система «опишет» дитя гнилодарца.

Перед глазами появились строки:

[Объект: Малик

Возраст: 8 лет

Дар: Каменное Сердце (поврежден)

Состояние духовного корня: Тяжелое

— Множественные микротрещины

— Постоянная утечка живы

Примечание: Полное разрушение духовного корня в течение 3–5 лет. Риск болевого шока при попытке активного использования Дара.]

Я с трудом сохранил невозмутимость. То есть было понятно, что с мальчиком не всё в порядке, но не было понятно насколько.

Малик отпустил мою руку и снова закрыл глаза, погружаясь в медитацию, словно ничего не произошло. Похоже, Анализ он не почувствовал.

А я еще несколько мгновений смотрел на этого мальчика, но уже по-другому, понимая, сколько у того времени. Эта информация меня совсем не обрадовала. Я вспомнил флакон с зельем у меня в корзине… Вот таких бы зелий этим детям, и они бы смогли жить нормальной жизнью, а тут… Морна скорее всего знает о проблемах мальчика.

Ладно. — вздохнул я. — Время еще есть.

Дверь была открыта, но не нараспашку, а чуть приоткрыта, словно кто-то забыл её закрыть.

С осторожностью я толкнул её, заглянул внутрь и замер.

Морна сидела за столом. Вернее, лежала на нём, положив голову на скрещенные руки. Её тёмные волосы были в беспорядке, спутанные и всклоченные. Белая рубаха-платье (та самая, в которой я видел её у ульев) была заляпана кровью, успевшей засохнуть. Бурые пятна виднелись на рукавах, на груди и на подоле. Руки ее тоже были в засохшей крови — Морна настолько вымоталась, что даже не вымыла их.

Я огляделся в поисках Варна, но раненого охотника нигде не было.

Мой взгляд снова вернулся к Морне. Впервые ее я видел ее такой — не хищницей, не насмешливой отшельницей, а просто очень уставшей и измотанной женщиной. Я бы даже сказал уязвимой.

Я сделал шаг и скрипнула половица.

Морна дёрнулась.

В одно мгновение (быстрее, чем я успел моргнуть) её тело напряглось, мышцы вздулись под тканью, а когти на руках как будто даже удлинились. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками вспыхнули и на долю секунды я увидел там зверя, готового рвать и убивать.