К этому времени захотелось есть и, думаю, не только мне. Грибов оставалось еще с запасом, так что приготовил их. Уже за едой подумал, что неплохо бы взять на рынке запас разных круп, потому что еда скоро начнет приедаться. Когда ходил туда в прошлые разы, то был так удивлен дешевыми ценами на всё, что как-то упустил из виду различные каши.

Затем принялся за уборку и подметание двора. Шлёпа важно расхаживал рядом, делая вид, что контролирует процесс. Седой Мурлык дремал на крыльце, изредка приоткрывая здоровый глаз и наблюдая за моей вознёй. Грэм, тем временем, ушел на Кромку восстанавливать живу. Закончив убирать и мыть всё, принялся за прополку. Оставалась где-то четверть нерасчищенного участка, с которым нужно покончить. Две грядки заняли два часа работы на коленях, с руками по локоть в земле. Боль в закаленной руке и ноге вспыхивала с каждым движением, но я, стиснув зубы, продолжал. Ползучая горечь цеплялась за землю, не желая отпускать свои позиции. Сорняки везде одинаковые — что в моем старом мире, что здесь: они упрямы, живучи и практически неистребимы.

Когда я закончил, солнце стояло уже достаточно высоко. Я выпрямился, разминая затёкшую спину, и посмотрел на результат своей работы: две чистые грядки, готовые к посадке. Ещё один день — и весь сад будет приведён в порядок.

Грэм, как раз к этому времени вернувшийся из Кромки, вынес наружу стул, сел рядом и довольно посмотрел на ровные ряды растений.

Я достал одну из лучших бутылочек с отваром (сваренных вчера) и протянул старику.

— На, выпей.

Грэм взял, посмотрел на свет, понюхал.

— Хороший. Лучше, чем в прошлый раз. — он вздохнул. — Каждый раз этому удивляюсь.

— Стараюсь.

Грэм выпил всю бутылочку одним глотком и откинулся на спинку стула. Я видел, как напряжение чуть отпустило его плечи, как разгладились морщины на лбу. Вкупе с посещением Кромки это привело его в более-менее нормальный вид.

А потом пришла очередь поить Седого. Еще со вчера у меня оставалось полбутылочки отвара специально для него. И мурлык, разумеется, в восторге не был. Ему бы лакать сок, а не отвар.

Я вылил отвар в маленькую мисочку и поставил перед Седым.

— Пей, — строго сказал я. — Это лекарство.

Седой издал протестующий писк.

— Сок будет потом.

Он ещё немного покочевряжился, но в итоге всё-таки начал лакать. Медленно, с перерывами, демонстративно морщась после каждого глотка. Видно было, что отвар ему не по вкусу, но своим маленьким, мозжечком, он понимал — отвар для него сейчас полезен.

— Пей-пей, — приговаривал я. — Тебе нужно.

Седой бросил на меня укоризненный взгляд, но продолжил пить. Ну а я…тоже выпил отвар. А то что — все пьют, чем я хуже? Мне восстановление лишним не будет. После такого-то насыщенного утра. Отвар теплой волной смыл усталость, я вынес второй стул и наконец-то смог просто сесть и передохнуть.